Тени Руси

ДАО революции Революция — это не бунт, а успешная инновация, ставшая структурой. Вопреки школьным шаблонам, настоящая революция происходит пошагово, а не мгновенно и кроваво. Главный ее признак — переход общества на более высокий уровень организации. Неолитическая революция – переход от охоты и собирательства к земледелию и оседлости, появление излишков пищи, разделения труда и городов. Промышленная революция – механизация, энергия угля, пара и электричества. Информационная революция – ЭВМ, коммуникации и автоматизация. Революционер — не тот, кто ломает старый порядок, а тот, кто создаёт новый. Пашет землю под ругань охотников, ставит станок, тянет провода и пишет код. Революционер – тот, кто делает новое реальностью, прежде чем общество понимает её необходимость. Революционер действует не из выгоды, а из видения нового будущего. Он не приспосабливается к миру ради лучшего для себя, а приспосабливает мир к лучшему для всех. … 1917-й в России стал не революцией, а её провалом — крахом, который отбросил общество вниз. Ленин ошибся, переоценив тактику и недооценив этику. Он не понял, что бюрократ сильнее идеалиста в медленной борьбе за контроль над организацией. Эта ошибка привела к появлению в команде Сталина. Отсутствие у большевиков формализованной этики и этической фильтрации, свободный набор в партию после её победы привели к тому, что в партию хлынули самые опасные враги революции – псевдореволюционеры-оппортунисты ("ищущие своей выгоды"), готовые притвориться революционерами ради выгоды, статуса и должностей. Сталин выстроил из них "русский Термидор", возродив ужесточенную версию старой власти: царь-генералиссимус, дворяне-номенклатура, догматическая госрелигия марксизма и опричные чекисты. Все революционеры были истреблены. Это была контрреволюция, прикрывшаяся шкурой убитой и освежеванной ею революции. Во Французской революции XVIII века, в русской 1917, в кубинской 1959 революционеры боролись за справедливое общество, роялисты удерживали узурпацию, оппортунисты притворялись революционерами и, попав на их плечах во власть, становились новыми узурпаторами. А под всеми ними стояла масса — зависимая, боящаяся перемен, больная стокгольмским синдромом. Главное различие между ними — этика. Этика революционера – изменение общества к общей выгоде. Этика оппортуниста – личная выгода в ущерб обществу. Этика массы – подчинение ради выживания. Спустя столетия этот расклад не изменился. Общество несовершенно, поэтому революция снова стоит на пороге и стучит в дверь истории. Автоматизация лишает работы миллионы, растёт гигантский класс без будущего, уличные взрывы становятся неизбежными. На этом фоне богатеет узкий класс присвоивших выгоды автоматизации. Бенефициарами жизни остаются те же самые оппортунисты, которые умеют сговариваться для перехвата управления. Это было в Париже, Петрограде и Москве — и будет снова, пока общество само не станет властью, которую в принципе невозможно узурпировать. Революция будет вшита в устройство этого общества как институт непрерывного самосовершенствования и восхождения. Любая инициатива в нём сможет быть выдвинута любым человеком и рассмотрена большинством, и большинство будет солидарно нести ответственность за своё "за" или "против". Такой структурой горизонтальной власти-общества является DAO: этика как моральный кодекс правил, децентрализация, прозрачные протоколы, общее голосование. Они превращают власть из узурпационной пирамиды в сеть равных. Там, где нет вершины, нечего захватывать, и нечего узурпировать. И если мы не хотим повторить ошибки Ленина и избежать очередного краха, хаоса, крови и пришествия новых узурпаторов под лозунгами "всё во благо народа", нам нужна цифровая инфраструктура управления на основе этики истинной революции, которая есть не бунт, а восхождение. Именно это и строит #ДАО Русь.