В защиту праздношатающихся без культа продуктивности «Прогулки» Генри Дэвида Торо (в пер. с англ. Юлии Полещук) Почему-то я всегда была уверена, что тексты Генри Торо — это что-то вроде хилинга. А оказалось, что это целые философские трактаты, которые ценил и сам граф Толстой (после того как я прочла, что Толстой называл Торо своим единомышленником, у меня всё встало на свои места). То есть как это — гулять и путешествовать философски по Торо? Если кратко, здесь важна этика: природа выше цивилизации, движение важнее цели, удивление ценнее знания… С одной стороны, прогулка по-торо предполагает некий радикализм — как и всё учение трансцендентализма (которому следовал весь конкордовский интеллектуальный кружок, в который входил, например, помимо самого Торо, Эймос Бронсон Олкотт, отец Луизы Мэй Олкотт). Если вы просто путешествуете, вы не иначе как фланёр или праздношатающийся. Вы не паломник, идущий, прости господи, «отвоёвывать Святую землю». Быть трушным путешественником по-торо, значит «оставить отца и мать, сестру и брата, жену, детей и друзей, раздать долги, составить завещание», быть готовым отослать домой лишь своё забальзамированное сердце «на память нашим покинутым королевствам». Понимаете? Это такое путешествие, из которого вы уже не вернётесь прежним, которое предполагает разрыв с прошлым я. Как часто у вас были такие путешествия? И как вообще в современных реалиях вы можете себе такое позволить? Мы все здесь скорее фланёры, чем пилигримы: внимательные к миру, но не готовые к такому тотальному разрыву. Фланёрство предполагает отказ от спешки ради созерцания, «гастрономию для глаз», как у Бодлера, Бальзака и Беньямина. Другая этика и другая оптика. Современные прогулки невозможно рассматривать в отрыве от соцсетей. Катя Колпинец в книге «Формула грез. Как соцсети создают наши мечты» показывает, что современный туризм продолжает колониальные тропы XIX века: тропы завоеваний и привилегий, только теперь мультимодальные и легко имитируемые. Любой человек со стабильным доходом выступает в роли писателя-путешественника. Ключевой мотив здесь — promontory witness, «одинокий путешественник у края скалы на фоне живописного пейзажа», как его описывает антрополог Шон Смит. Это образ а-ля Каспар Давид Фридрих: фигура на возвышении, глядящая вдаль, господствующая над пейзажем. Взгляд как обладание. Колониальная оптика, где видеть сверху значит владеть. Торо, предполагающий раствориться в пейзаже, слиться с ним, был бы в шоке от такой оптики. Его взгляд — скорее детское удивление. Он хоть и забирается на дерево (забавный эпизод), но для того, чтобы увидеть прежде невиданное — новые горы на горизонте. Мы, горожане, редко можем позволить себе случайную прогулку без цели, без навигатора, без камеры. Чтобы погулять по-торо, нам нужно преодолеть страх отсутствия продуктивности, боязнь потеряться, страх вечного контроля своей жизни, пойти непроторёнными тропами, не растиражированными соцсетью. Это требует усилий. Чтобы не думать: «вот бы прогулка принесла фото, которое потом можно опубликовать, вот бы со мной произошёл случай, о котором я могу потом написать». Чем хорош Торо, так это отстаиванием права на ошибку, права на открытие, права на истинное знание. Торо советовал «Обществу полезного знания» пощипать траву, довольно питаться сеном. Мы живём в обществе тотального контроля, мгновенной реакции, боязни что-то упустить и вечного культа продуктивности. издательство ad marginem #книжный_обзор@tanya_bookmeow