Большая Финляндия

XI. "22 года вместе", или эстетика ельцинизма и ранней салазаровщины Положение "22 года вместе" уместнее, скорее отнести к разделу "Философия Большой Финляндии", нежели к "Эстетика". "22 года вместе" - это базис системы распознавания "свой/чужой". Это идея того, что за 22 года, с 1991 по 2013 гг - организм уже сложился и вырос, соответственно, прицепить к нему что-то новое, или же "воссоединить" с ним что-то новое, принципиально невозможно. Любая попытка такого рода означает пришивание рукава к женскому детородному органу. Нелепость этих попыток очевидна на примере абсолютно инопланетной, архаичной, реликтовой сущности ряда персонажей, выползших в российское медиа-пространство с территории сопредельного государства. "22 года вместе" практически истребили этот типаж на территории РФ, оставив его, может быть, как эпизодические очаги на окраинах Нижнего Тагила или Магнитогорска. Лахновщина уничтожила отечественную гелазовщину, и, очевидно, отторгает, с брезгливостью и отвращением, гелазовщину инородную, несмотря на активное навязывание и насаждение сверху. Генетическое, на уровне социального расизма, неприятие российской лахновщиной сопредельной гелазовщины, отчуждение от нее, рассмотрение как чего-то токсичного и нерукопожатного, факт, лучше многих подтверждающих правоту концепции "22 года вместе". "22 года вместе" - создали, породили и воспитали лахновщину (определение "российская" здесь, в принципе, лишнее, лахновщина по определению российская, ее украинский аналог на территорию РФ практически не проникает, а скорее бежит от России прочь). Лахновщина - соль земли русской, ее лучшая и самая прогрессивная часть. Соответственно та совокупность земель, территорий и людей, что ее породила, это и есть, собственно, Россия, сиречь Большая Финляндия, в предлагаемой трактовке. Не исторические отсылки к половцам и печенегам, не пространные рассуждения о кровавых большевиках, изрезавших русскую землю административными границами, и даже не сами эти границы, а именно совокупность факторов, породивших лахновщину, и обеспечивших ее золотой век в формате 1991- 2013 года, это и есть критерий границ России и определение ее сущности. Границы здесь сыграли лишь роль формального периметра, внутри которого происходил процесс рождения лахновщины. Все, что участвовало в рождении лахновщины - наше. Все что осталось за бортом ее генезиса и становления - чужое. Вот почему для нас так важно положение о "22 года вместе". И вот почему - символизм и образность этой эпохи, как некоего "золотого века" нам так важны. Очевидно, что фундамент этих 22 лет, - эпоху ельцинизма, романизировать и эстетизировать сложно, если не сказать прямо, невозможно. Однако, в эпоху ранней салазаровщины эти образы и точки опоры, могущие породить свою эстетику, уже появляются. Поэтому с точки зрения исторической ретроспективы - имеет смысл ельцинизм и раннюю салазаровщину не разделять, а трактовать ее как интегральную величину в формате belle epoque, возможно, не брезгуя местами, элементами оруэлловщины (история нас оправдает).