IX. Военная эстетика Большой Финляндии Большая Финляндия - антимилитаристский концепт. Армия занимает в ее мифологии образ важного, необходимого, но не нуждающегося в культивизации и популяризации в массовой среде - института. В общественном сознании - профессиональный военный, кшатрий, военная каста вообще, есть объект периферийный. Это человек специфического уклада, особой психологии, не мейнстримный типаж Большой Финляндии. Его служба, это работа. За нее он получает деньги и пенсионное обеспечение. В любом обществе найдется нужное количество пассионариев, расположенных к военной службе, поэтому к ней нет особой надобности привлекать. Лучшим стимулом являются достойные зарплаты и достойный пенсион. Образ бравого воина не входит в пантеон героев Большой Финляндии. Он находится за его пределами. Его главный функционал: быть и выполнять свои обязанности в реальности, а не вытеснять с постеров и билбордов милых домохозяек и успешных буржуа. В Большой Финляндии - кшатрий служит вайшьям, и никак иначе. Это основа и смыслообразующее, фундаментальное построение. Большая Финляндия снова превратится в обкорнанную Российскую империю 2.0, едва лишь в ней кшатрии и вайшьи поменяются местами. Совершенно иное место в эстетике Большой Финляндии должна занимать система образов территориальной обороны. Не профессиональная каста, а вооруженный народ - должен в широком, культурном смысле образовывать ассоциативный ряд, связанный с военной эстетикой. В мире достаточно много устоявшихся образов, подходящих для перенесения их на нашу почву (Южная Родезия и др.). Но даже в формате домохозяйки с автоматом - военная эстетика должна отходить на самый дальний план в списке других визуализированных объектов. На один образ дамы с оружием должно приходиться девять других, в сюжете которых она сервирует стол, убирает дом, доит корову или даже располагается в кресле в офисе солидного банка. В стране созидания и развития - армия и территориальная оборона невидимая подпорка, несущая стена, спрятанная в глубине здания. Поэтому, забегая далеко вперед, нужно подчеркнуть тезис о необходимости полного, культурного и эстетического разрыва с агрессивными и завоевательными царской и советской военными традициями, вплоть до введения нехарактерных для исторических вооруженных сил цветовых гамм обмундирования (например, упор на фельдграу вместо хаки, в рамках повседневной формы), маркировки родов войск, замены царских и советских пятиконечных звездочек на погонах на четырехконечные ромбовидные (опять же, как условный пример, совершенно непринципиального характера), как вариант - отказ от погон вообще (что было принято не только в РККА до 1943 года, но и в Народной армии КОМУЧ), принятие кокард нового образца, изменение системы званий. Не следует недооценивать символизм и способность формы самостоятельно влиять на содержание. Это очень, необычайно важные моменты, прямо влияющие на коллективное бессознательное. Глубоко материалистический, а потому, по-позднесоветски примитивный в части понимания законов тонких материй*, ельцинский режим не придавал значение этим деталям, находя их незначительными и не стоящими дополнительных трат. Однако эти мелочи, как и целый комплекс других - прямо легли в основание и возможность имперского реваншизма, в эпоху салазаровщины, и сворачивания РФ с прямого пути, наметившегося в 1991 году. Соответственно, эти недоработки (конкретно - символического, эстетического и визуализированного порядка) нужно будет обязательно искоренять при построении Большой Финляндии, не повторяя эти, и ряд других ошибок Ельцина. *Раннесоветский, каббалистический режим значение символов и образов понимал много лучше, чем хрущевщина и брежневщина, в контексте которых Ельцин сформировался как личность.