III. О деградационном влиянии еврейской и украинской "культуры". Продолжение Тогда, когда русская национальная буржуазия молчала, уделяя ноль внимания вопросам позитивного самопозиционирования и продвижения соответствующих ценностей, представлять буржуазное и мещанское начало взялись украинцы, заполонив пространство российской культуры своими архетипами. Как обезьяна, копируя человека, вызывает смех и презрение, так и украинцы мгновенно дискредитировали в русском сознании идеалы мещанства и буржуазности, превратив нормальные человеческие ценности в гротеск и похабщину. Этим пользовалась имперщина и совеччина всех мастей, играя на омерзительной для преимущественно северной русской ментальности - визгливой цыганщине украинских образов, противопоставляя этому свои людоедские, но ложно-возвышенные образы и нарративы. Там, где нужно было возрождать и романтизировать этику сатарообрядческого купечества, городской буржуазии, в конце концов переиначивать и переосмысливать с детства знакомые образы А. Островского, заворачивать их в современную обертку, да хоть в американский пин-ап 50-х на фоне "одноэтажной Америки", все было отдано на откуп украинским скоморохам. Естественно, там где молчал Александр Островский, слово взял Островский Николай. На фоне гротескной украинской пошлости, ставшей притчей во языцех, продать Пашку Корчагина становилось много проще. Лахновцы не смогли создать и красиво упаковать даже образ собственной Женщины. На этом месте в Большой Финляндии 0.0 зияла огромная пустота, заполненная лишь бабами с куваладами, кладущими трамвайный путь и печальном образом из минувшей эпохи, совершенно не возбуждающей и не притягательной Кати Тихомировой. Зато украинская "культура" не оставила свято место пустым. Туда, где лахновцы опять пропустили удар, вездесущие украинцы загнали целый табун сисястых и жопастых девок, монополизировавших секс в Большой Финляндии 0.0 во всех его проявлениях - от плотской любви до визуальных образов. Грязные и потные на вид, пахнущие даже через экран немытыми телесами, испачканные семенем с головы до ног хохлухи подмяли под свои трясущиеся окорока весь масскульт - от эстрады до телесериалов. Нужно ли говорить, что табун тучных украинских жеребиц в российское культурное поле гнали, нагайками, те же самые "лохматые", что были упомянуты ранее... Русская женщина исчезла не то что из эстетики страны, а из культурного поля вообще. Что же в это время делала наша лахновщина? Брала кредитные машины, оформляла ипотеки, смачно пользовала это же самое дешевое украинское мясо по Дубайскам. Никто не смотрел вперед хотя бы на день. Никто не задумывался, хотя бы на минуту, что в культурном пространстве, где нет Женщины, не может быть и очага, не может быть и дома. А там где нет дома - там простор для разгула деструктивных идеологий и нарративов, в том числе и имперского толка. На уровне коллективного бессознательного, пустота в форме Женщины в доме, и наличие обильного и тучного мяса вовне - идеальное пространство для распространения имперской идеологии: "своего нет, заберем чужое, пригоним табун хохлушек домой, посадим на цепь в подвал и будем трахать, тайком от серых мышек-жен, которые будто бы есть, но будто бы их и нет". Столь тривиальные и варварские архетипы мышления - абсолютно нормальны и естественны для любого здорового мужчины, они лежат в глубинах его подсознания, как ZIP-архив со времен неолита. Они скрыты под слоем цивилизованности и норм приличия, но они есть и их нельзя истребить, иначе, нежели с изгнанием тестостерона. Противопоставить этому можно лишь позитивные, домашние архетипы, то есть ценность своего. Но его надо, в первую очередь увидеть, это самое свое, разглядеть. Поэтому первый образ, родившийся, самопроизвольно, в рамках излагаемого на площадке Большой Финляндии - дискурса, стал образ Женщины, сопровождаемой двумя волками. Женщины, подчеркнуто облаченной в костюм, ассоциирующийся с Россией. С Женщины начинается все. И если мы поставили в голову дискурса вопрос Эстетики, то на краеугольный камень Эстетики мы должны возвести, в первую очередь, Женщину.