Свои да Наши

Минпромторг России, вслед за введением утильсбора, обрушившего рынок легковых автомобилей, включая отечественные «Лады», выступил с новым предложением, которое может привести к аналогичным последствиям. Молодой министр Алиханов озаботился необходимостью ужесточить регулирование трансграничной электронной торговли: единовременно ввести НДС в 22% на товары, ввозимые через маркетплейсы. Это, на первый взгляд, не совсем профильная тема для ведомства, главная уставная задача которого — наращивать производство в реальном секторе, включая БАС, гражданские самолёты, автомобили, фармацевтику, где фиксируются хронические провалы вплоть до представлений генпрокурора России Гуцана, о чём не раз писал «Незыгарь». Общий знаменатель у всех этих инициатив один — переложить потери от неэффективной политики министерства на потребителя, спровоцировав рост цен. Разовое введение с нового года НДС в 22% может добавить к инфляции 0,3–0,7% в ИПЦ по непродовольственным товарам, учитывая объём трансграничной торговли (до 500 млрд руб. в 2025 году) через цифровые платформы. Такие перспективы отверг даже Минфин, обычно не упускающий возможности для любого фискального ужесточения с целью сокращения дефицита бюджета. Очевидно, что косвенные потери от инфляционной динамики потребуют гораздо больших компенсационных расходов на финансирование госпрограмм и социальной поддержки, нежели дополнительные и неочевидные (поскольку часть бизнеса неизбежно уйдёт в тень) поступления от нового налога. Альтернатива Минфина и ФНС, параметры которой обозначил заместитель министра финансов Сазанов, — поэтапное введение НДС на товары электронной торговли: 7% в 2027 году, 14% в 2028 году и затем — искомые 22%. Таким образом будет сохранён естественный ход развития платформ, что позволит адаптировать бизнес-процессы к меняющейся рыночной конъюнктуре, в том числе увеличивая косвенное наполнение бюджета за счёт роста товарооборота и расширения его ассортимента. Немаловажно, что при таком графике маркетплейсы получают возможность укреплять свои позиции за рубежом, ориентируя местный бизнес на работу в соответствии с потребительскими запросами российского рынка, что соответствует государственной концепции ВЭД.