Суета вокруг театра

«Магда». Режиссер Евгений Корняг. Шалом Зал сразу встречает зрителей холодом бункера и ощущением надвигающейся тьмы. Бетонный чертог, в котором Ева Браун призывает всех чувствовать себя как дома — такой вот у Евгения Корняга черный юмор. Все тут устроено так, словно мир скукожился до одного тесного полуразрушенного пристанища и в этом замкнутом пространстве люди и куклы существуют бок о бок. Спектакль поставлен по пьесе британского писателя Майкла Ардитти. Действие охватывает последние дни третьего рейха (с 22 апреля по 1 мая 1945 года), когда советские войска уже сжали Берлин в тисках. Магда геббельс спускается в фюрербункер со своими шестью детьми по приглашению Евы Браун и остается там до самого конца. Дети геббельсов - один мальчик и пять девочек - тут планшетные куклы в реальный детский рост. Их имена начинаются на букву «х» в знак преданности гитлеру (hitler). У каждой куклы есть свое приспособление: парик, фиксатор, какой‑то механизм для исправления физического или же умственного «дефекта». На самом деле дети геббельсов не имели никаких физических изъянов, были обычными детьми, но Магда геббельс (Анна Котляр) «ариизирует» их, выправляет каждого в соответствии с «высокими» стандартами «совершенной» арийской нации. Светлые волосы, голубые глаза, ровные зубы, нос, спины, ноги... Фанатичное увлечение идеей «чистоты» нации, превосходящей (в их представлении) все остальные. Всю эту чудовищную «корректировку» Евгений Корняг передает в облике кукол: одной из дочерей прикладывают на лысую голову блондинистые парики, другой вставляют голубые глаза, как будто это деталь гардероба, мальчику улучшают память, воздействуя спицами на мозг. Это происходит так буднично, между делом, что только усиливает обыденность зла. С другой стороны, если рассматривать бункер как уменьшенную модель нацисткой Германии, то эти эксперименты по «улучшению» детей тут рифмуются с опытами, которые проводили нацистские доктора над узниками концлагерей. Инъекции красителей в глазные яблоки, который делал Менгеле в Аушвице, препарирование мозга... Вообще спектакль «пробрал» меня не разговорами, которые тут ведут герои. Сильнее всего то, что выражается через визуальные образы, жесты, звук, свет. Сцена погружена во мрак, пространство давит, заставляя невольно ежиться. Неожиданный грохот рухнувшей лестницы. Следом одна за другой падают колонны. Они падают так невыносимо медленно, что за этим обрушением следишь как загипнотизированный... Все, что казалось прочным и незыблемым для Германии, рушится, крошится, осыпается на глазах. На этом фоне – постоянный, страшный гул бомбардировок, в котором - бездна обреченности. Тут фигура геббельса (Антон Шварц) на обломке рухнувшей колонны вместо трибуны. Он яростно жестикулирует, будто произносит пламенную речь, но мы не слышим ни единого звука. Эта немая, но выразительная ярость, работает сильнее криков. Гитлер говорил о геббельсе – это единственный оратор, которого я могу слушать не засыпая. Тут порхающая по бункеру белой бабочкой Ева Браун-Гитлер (Милана Владыкина), беззаботная и счастливая до тех пор, пока новоиспеченный муж не потащит ее, как паук свою жертву, на смерть. Сам гитлер в спектакле предстает человеком - тенью: сгорбленный, зловещий силуэт, мираж. Это очень точно работает на общий замысел. Гитлера, который является тут центром всех разговоров, никто не видит. Он как крот, спрятавшийся глубоко под землей. Только таким миражом он может появиться и тут же исчезнуть, раствориться. Казалось бы, ну что за роль, выйти на 2 минуты молча на сцену. Но Антон Ксенев вышел и встал так, что страх накрыл всех с головой... Сергей Шадрин в роли Бормана – великолепен. Воплощение леденящего беспримесного зла, способного ввести в исступление любого. Спокойно, без надрыва и истеричности. И, конечно, прекрасные Николай Тарасюк, Фёдор Бычков, Алина Исхакова, София Незнамова, Алина Емец и Алексей Рогов, управляющие куклами. В их руках они становятся самыми настоящими детьми - топают ножками, смешно поправляют платье, капризничают, хулиганят. Особое очарование - маленькая Хайда 🖤 Вчера после спектакля пересмотрела трехсерийный цикл Эдварда Радзинского «адольф гитлер. Путь во власть».