«Жизнь продолжалась, люди ходили в театр, в кино, люди писали, творили, репетировали... Невероятная сила духа, которую ни объяснить, ни расшифровать. Все верили, что будет победа, наступит этот день, и ничто не должно остановиться, все должно продолжаться» – директор музея МХАТ Павел Ващилин. 8 мая в мемориальной квартире Немировича-Данченко открылась выставка «Владимир Иванович Немирович-Данченко. Эвакуация». Музей МХАТ не впервые обращается к теме Великой Отечественной войны и эвакуации Московского Художественного театра, но нынешняя выставка отчасти смещает оптику - она внимательнее всего всматривается в судьбу самого Немировича-Данченко. Для него это был (кроме того, что шла война) очень трагический момент - он был разделен с артистами Художественного театра. Труппа отправилась в эвакуацию сначала в Саратов, затем в Свердловск, а Немирович-Данченко оказался в Тбилиси. В письмах он обращался к властям с просьбой разрешить ему вернуться в Москву,объяснял, что он очень страдает без запаха кулис, что у него нет возможности ступить на сцену Художественного театра и как это важно для него. Но Владимира Ивановича берегли: обстановка в Москве была слишком тяжелой и, естественно, ему не разрешили. В Тбилиси Немирович-Данченко продолжал руководить Художественным театром на расстоянии тысяч километров. Живую нить с театром удерживала переписка с его секретарем Ольгой Бокшанской, которая находилась вместе с театром в Саратове. Ему подробно докладывали о жизни театра, советовались с ним практически по каждому вопросу. Именно в эвакуации (январь 1942), в Саратове, состоялась премьера «Кремлевских курантов» - спектакля, над которым Немирович начал работать еще в Москве. И даже находясь вдали от труппы, он оставался его режиссером в полном смысле слова. И получил за него сталинскую премию. На выставке можно увидеть распечатки этих писем и даже взять их в руки, прочесть. Пространство выставки совсем камерное, умещается всего в одну жилую комнату, но внутри неожиданно концентрируется огромный объем жизни. Вообще, тут важно не пробежать глазами по афишам, фотографиям репетиций и эскизам декораций - хотя и это само по себе интересно: в эвакуации Художественный театр не замер, не сидел сложа руки, выпустил три спектакля (Кремлевские куранты, Фронт, Русские люди). Но прежде всего читать. Переписка началась еще в Нальчике. Немирович пишет Бокшанской потрясающее письмо (цитирую со слов Марфы Бубновой, заместителя директора Музея МХАТ): «Спасибо большое вам, что уговорили меня ехать в мягком. Думаю, что если бы я ехал в жестком, то я бы не доехал. Спасибо Проне Ивановне (домработница), что уговорила взять еду с собой в поезд. А курицу мы с Василием Ивановичем (Качаловым) сберегли до Нальчика. В какой-то момент очень захотелось чего-то сладенького, я нашел маленький пакетик, в котором были леденцы. Я этими леденцами угощал всех детей в вагоне и играл с ними в игры». Владимиру Ивановичу было почти 83! И там еще есть про Качалова: «Василий Иванович все время лежал, потому что когда он лежит, ему не хочется курить. А так как курить нельзя, он все время лежал». Тбилиси – родной город Немировича-Данченко. Его принимают восторженно. На выступления и творческие вечера собираются переполненные залы. Возвращение, пусть вынужденное становится возможностью вновь прикоснуться к собственному прошлому и продолжить работу над воспоминаниями о тифлисском детстве. И, конечно, нельзя не упомянуть о важном детище Немировича-Данченко – Школе-студии МХАТ. Приказ о ее создании был подписан утром 26 апреля 1943 года. Немирович-Данченко об этом, к сожалению, уже не узнал: он умер 25 апреля, не дожив всего один день. Выставка будет работать до 16 августа 2026. Можно и лучше всего совместить визит с экскурсией по квартире. Билеты: 150 ₽ Адрес: Глинищевский пер., 5/7, подъезд 5, кв. 52. Фото мои и Ирины Аренковой