«Бег» Александра Баргмана из Тюмени, пожалуй, лучшее, что я увидела в драме у нынешней Золотой маски. Впрочем, мой список пока невелик – количество просомтренных спектаклей можно по пальцам одной руки пересчитать. От сравнений с любимым «Бегом» Юрия Бутусова предсказуемо удержаться не получилось - его образы давно отпечатались в ... И тем не менее, смотрела баргмановский «Бег» с живым интересом. Гротеска и сюрреализма булгаковских «снов» мне вполне хватило, в отличие от в меру известного режиссера, сидевшего рядом в первом действии, которому в спектакле не хватило «смешного». Никакого осуждения . В постановке много точных режиссерских решений, в которых сцены насилия переведены в метафорический план, без прямого действия. Убийство Тихого из контрразведки решено как изломанный танец генерала Чарноты с ним, а повешение Крапилина Хлудовым обозначено через черный пластиковый пакет на голове. У Бутусова, кстати, повешенные сидят в зале с мешками на головах... Понравилось решение сделать спектакль о судьбах людей, уехавших из страны вообще, а не только о белоэмигрантском «беге» из России. Конечно, у каждого - своя история, счастливая или трагическая. Но тут в центре внимания люди неустроенные, утратившие опору, лишенные ориентиров в мире, который постоянно меняется и не дает возможности «осесть» ни в одном месте. Эту хрупкость и распад здорово поддерживает сценография Анвара Гумарова, точно передающая ощущение надтреснутого пространства, пространства, заполненного огромными черепами (по моей ассоциации как у Сальвадора Дали), пеплом и обломками. В финале «пробуждения» не случается – так собственно и «бег» не прекращается. Вставной «зуб» с чтением стихов поэтов разных эмигрантских исходов показался лишним - этого материала уже было с избытком, да и в заданную эстетику спектакля эта сцена не попадает. Самая выразительная работа — у Кристины Тихоновой в роли Люськи: яркая, вызывающая, с чуточкой пронзительности в финале. Хлудов (Александр Тихонов) существует на грани внутреннего распада, но в чрезмерно шутовской манере, его состояние постепенно становится ощутимым физически. Корзухин в исполнении Александра Кудрина тут совсем неожиданный: из колючего превращается в обиженного хныкающего ребенка, который буквально взбирается на колени к «маме». В роли Голубкова – Игорь Баркарь, несколько лет назад он был артистом Коляда-театра. Когда я увидела его на сцене, первой мыслью было написать Николаю Владимировичу, что Баркарь, оказывается, теперь в Тюменском театре...