Игра в классику Посмотрела привозного «Ревизора с продолжением» Валерия Фокина (гастроли Александринки в Москве) и с удивлением поняла, что классические постановки (с налетом старого Малого театра) мне тоже могут нравиться. Шутка. У Фокина нет изъеденного молью футляра, в который упаковали олдскульную постановку. Это лукавая, насмешливая стилизация под театральную архаику. Не любите интерпретации классики, возмущаетесь переписыванием авторских текстов – получайте такой вот театр. При этом намеков на «двойную игру» тут достаточно. Картонные декорации (художник Алексей Трегубов) выглядят словно увеличенные эскизы и макеты к первым постановкам «Ревизора», костюмы персонажей - как иллюстрации к книжным изданиям. Парики, кудри, букли, пышные юбки на фижмах, мундиры, накладные животы, насыщенные, яркие цвета – все буквально кричит о том, что это нарочито театральная версия из 19 века, доведенная до гротеска. Каждая деталь тут избыточно подчеркнута и именно за счет этой избыточности возникает ощущение второго дна. Фокин не косплеит эпоху, он высмеивает стремление культурных институций, всякого рода общественных советов, вычистить из современного театра любую «актуальность» – слово, которое уже набило оскомину. Расставленные Валерием Фокиным «ловушки» – отдельное удовольствие. Тут и слуга в парике Гоголя, и неестественно глубокий, карикатурный книксен Анны Андреевны и Марьи Антоновны, и почти одинаковый возраст артисток, играющих мать и дочь («совершенно не похоже на то, чтобы ей было восемнадцать лет»). И нарисованное окошко, в которое они притворно выглядывают, а на самом деле упираются в глухую стену. Да много всего разбросано по «классической» постановке! И даже то, как Хлестаков вытирает дорожную пыль со штиблет о святая святых сцены - театральный занавес, жест, который наверняка кого-то покоробит, тоже оказывается фокинской «ловушкой». Своего рода проверка зрителей, цепляющихся за иллюзию «высокого» искусства и осуждающих (то есть цензурирующих) неприемлемые с их точки зрения режиссерские ходы. И, конечно, вся эта нарочитая, почти лубочная «русскость», доведенная до комизма - медвежья шкура с головой, которой укрывают пьяного Хлестакова, и исполнение «Соловья» со свистулькой, и «Боже, Царя храни» в начале второго действия. Помню, однажды я оказалась в сапсане с Надеждой Павловой после ее сольного концерта в Москве. Она тогда спела «Соловья» и получила отповедь Курентзиса – «не делай этого больше». Мне повезло, я ничего не знала о «продолжении» спектакля после немой сцены, поэтому финал сработал на полную катушку. Названное обсуждением со зрителями, а на самом деле вынесение приговора спектаклю общественным комитетом по культуре произвело на меня нужный эффект. «Эксперты», конечно же, такую «патриотичную» постановку с реверансами в сторону традиций императорских сцен одобрили. Тем же, кто «грешит» осовремениванием театра, прилетело сильно. И Богомолову тут, кстати, большой плюс в карму, потому что махровые, консервативные «театроведы» и «чиновники» его постановки на этом импровизированном «худсовете» разносили с таким азартом, что это можно считать комплиментом режиссеру. Так что в финальной точке стрелка сатиры разворачивается от "Ревизора" 19 века на современный театр. В 1836 году Николай Первый постановку, в которой, как известно, ему «досталось больше всех», разрешил. Сегодня официально цензуры как будто нет, но по ощущениям, есть. И Валерий Фокин вполне отчетливо это фиксирует. Вот и продолжаем мы смеяться над собой... Хотела написать коротко, но не вышло. Поэтому про артистов уже не буду. Тихон Жизневский (Хлестаков) прекрасен, как и все в одной из сильнейших трупп - в Александринке 😍