Когда я посмотрела "Шинель" Антона Федорова на пресс-показе в Пространстве "Внутри", меня спросили, как думаешь, почему режиссер поставил Акакия на ходули. Я тогда пошутила, что это "ходульный персонаж", но так не думала, конечно. Сегодня посмотрела "Шинель" второй раз и удивилась, что герой Семена Штейнберна говорит: "А персонаж-то ходульный". Этого точно не было в самом первом показе... Впечатление такое же сильное. Я этот спектакль считаю одним из лучших, если не лучшим в малой форме, в прошлом сезоне. Мне понравилось, что Антон Федоров приподнял маленького человека Башмачкина над миром, сделал его заметным, восполнил описанную Гоголем ничтожность огромным ростом. Остальные же предстали такими жалкими и убогими, что рассматривать их впору под лупой. Все они вызывают отвращение и гадливость. Хозяйка квартиры, всклокоченная, шепелявая, богомольная старуха, подающая Башмачкину щи на кочерге, унизительно подставляющая ему ведро "попысать". Но она хотя бы какое-то участие принимает в его горькой судьбе. Сосед - черт, единый во всех лицах: квартального, вора, чиновника-сослуживца, называющего Акакия полным ничтожеством. Крепко пьющий портной Петрович, который после получения денег превращается чуть ли не в жреца, выпячивая свое мужское достоинство. И Значительное лицо с выпученными глазами. Никчемные людишки, которых блестяще играют Наталья Рычкова, Семен Штейнберг, Алексей Чернышев. Они двигаются словно мультяшные персонажи. Разговаривают нечленораздельно, подобно тому, как в "Мадам Бовари", но в этот раз следуя авторскому тексту: "нужно знать, что Акакий Акакиевич изъяснялся большею частью предлогами, наречиями и, наконец, такими частицами, которые решительно не имеют никакого значения". Поднять голову, возмутиться Башмачкин позволит себе только один раз в жизни – после кражи новой шинели, отчего получит суровую отповедь, вернется домой и умрет. В финале Антон Федоров не оставляет зрителю никакой надежды. Зло, творимое по отношению к слабому, беззащитному человеку, не будет наказано и отмщено. Остается только беззвучный, безысходный крик: «ожившая» картина Мунка в исполнении великолепного Сергея Шайдакова - одно из моих сильнейших театральных впечатлений.