«Сертификат жизни». Режиссер Михаил Бычков. Продюсерский центр «Да». Несмотря на то, что к теме Холокоста обращались бесчисленное количество раз, она не становится ни менее болезненной, ни менее важной. Но при всей тяжести темы спектакль не давит на зрителя трагизмом. Михаила Бычкова интересует не столько сама трагедия, сколько ее долгий, почти бесконечный отголосок в человеческой жизни. Он выбирает форму «трагической клоунады», гротеска - и это решение оказывается по-настоящему точным. Смех в зале тут возникает не ради веселья. Он становится защитной реакцией, способом удержать зрителей от излишнего пафоса и ненужной эмоциональной манипуляции. Помню слова Ани Чиповской после «Идиотов» - иронизировать над насильниками. палачами и их жертвами позволено только самим жертвам. И «Сертификат жизни» существует внутри этой этической границы. Главная героиня спектакля, поставленного по пьесе современного австралийского драматурга Рона Элайши (перевод Ольги Варшавер) – жертва Холокоста, состарившаяся женщина, вынужденная каждый год подтверждать в немецком консульстве, что она все еще жива. Вера Бабичева выходит на сцену в парике седых, спутанных, всклокоченных волос. С первых же реплик ее Клара кажется вздорной, колючей, невыносимо язвительной. В консульство Германии она приходит с заранее настроенной враждебностью ко всему немецкому: Клара выжила в катастрофе 20 века, но спасение не стало освобождением. Напротив, оно превратилось в тяжелое бремя. Она живет так, словно еще война не закончилась, все ее мысли и разговоры – об Освенциме, отправной точке, запустившей новый этап ее изломанной жизни. Через годы она проносит ярость и невозможность простить. Кажется, если она забудет о Холокосте хотя бы на мгновение, зло вновь воспрянет. Ее память и продолжающаяся жизнь – это ее личное поражение гитлера. Ненависть течет под кожей, прорывается в саркастических интонациях, в жестах, в резкости, с которой она отталкивает людей, в том числе собственную дочь. Великолепная работа Веры Бабичевой. Убрать, спрятать всю природную мягкость и женское обаяние за броней несгибаемости, непробиваемости, непримиримости, беспощадности – просто подвиг для актрисы. В спектакле есть еще одна важная тема. Тема «отцов и детей». Хильда, дочь Клары, родилась после войны, ей не пришлось пройти Холокост. Но она оказывается заложницей материнской памяти, обречена жить внутри трагических воспоминаний (в концлагере погибла маленькая дочь Клары, тоже Хильда). Измученная собственной травмой Клара мучает свою дочь. Не в силах отстраниться от трагедии, она лишает Хильду нормальной жизни. Зоя Кайдановская (в рыжем парике, ярко-розовом плаще) играет Хильду, раздираемую жалостью к матери и уставшую жить в ее прошлом, которое та «нагромождает» на ее голову ежедневно. Что едва ли не приводит к новой трагедии. В роли немки Эрики, сотрудницы консульства – Евгения Симонова. У Эрики своя боль и своя защитная «пленка» от ужасов прошлого. Для Клары Эрика - воплощение всего того, что она ненавидит и не может простить. Поэтому она так хлестко и со злорадностью сообщает ей правду об отце, которого Эрика считала погибшим в концлагере на марше смерти. На Евгении Симоновой тоже парик – черное «ласточкино гнездо». Три прекрасные актрисы, три героини выходят на сцену в образе трех клоунесс. У меня была и другая ассоциация, но я ее решила не раскрывать. Их «очеловеченный» облик в финале дает крошечную, но все же надежду на то, что все зло в этом мире можно победить, просто надо по-человечески друг к другу относиться. После спектакля в фойе театра удалось обнять Веру Бабичеву. Спросила, как она справляется с такой трудной и эмоционально затратной ролью. И услышала в ответ: «Это счастье!» А еще хочу обнять и поздравить мою подругу Дашу Андрееву. Это ее первый продюсерский опыт, знаю как она волновалась, переживала, нервничала, ночами не спала. Дорогая моя! У тебя все получилось! ДА! 😍 Следующий показ 26 апреля в театре Шалом Фото Валерия Новокрещенова