❗️Не открывайте видео, если в ближайшее время собираетесь посмотреть спектакль! «Дон Кихот». Режиссер Николай Рощин. МХТ им.Чехова Эту премьеру я ждала особенно. Мне интересна режиссура Николая Рощина - в ней всегда много настоящей театральности. И в этот раз получился такой чистый и концентрированный театр-театр, театр в театре, нет: Театр в Театре. Николай Рощин сам сделал инсценировку пьесы Булгакова «Дон Кихот», написанной (в свою очередь) по Сервантесу. Внедрил туда выступления партийных функционеров, клеймивших с трибун «формалистов» - режиссеров, посмевших «поиграться» в авторский театр в эпоху соцреализма. И поместил действие в конец 1930-х годов - в театр, в котором идут репетиции булгаковского «Дон Кихота». Поэтому в центре сюжета тут оказываются не Кихот Ламанчский и его верный оруженосец Санчо Панса, а Режиссер и его помощник, они же Артисты, проживающие собственную драму. Николай Рощин устраивает нам настоящий экскурс в экспериментальный театр того времени - времени, когда работали Александр Таиров и Всеволод Мейерхольд, которых обвиняли в «эстетизме и формализме». Артисты-персонажи занимаются биомеханикой, выстраивая четкий, графичный рисунок движений. В белых майках и черных шортах-трусах, как физкультурники Дейнеки. Но на Мейерхольда густо намекают не только упражнения по биомеханике. На Режиссере - Дон Кихоте в латах будет надета буденовка с красной звездой. Именно такой - «формалисткий» и «эстетский» театр, в котором смысл рождается через выразительную, яркую форму, и создает на сцене Рощин. Его спектакль, как и тот спектакль, который сочиняет внутри него Режиссер, звучит как откровенное признание в любви этому театру. Николай Рощин выставляет напоказ театральные приемы с невиданным размахом, с удовольствием, фарсом и легкой провокацией. И работает с пространством как с конструкцией. Огромная сцена-трансформер - «детская игрушка» по словам Рощина - в нужный момент «оживает»: на глазах у зрителей со стрекотом на тросах опускаются и поднимаются огромные картины-гравюры из Сервантеса, деревянная лошадка‑самолет, а в финале - ветряные мельницы с крестами вместо лопастей. По бокам сцены находятся передвижные «гримерки», в которых артисты переодеваются, и тоже на наших глазах. А ещё маски, булгаковский кот, шкура крокодила, которую натягивает на себя артист, бородатые женщины. Эпичная сцена освобождения каторжников (каторжниц) решена посредством кино. Все это существует в безграничной театральной свободе, изобретательно, феерично создавая пространство игры. Но это только внешняя форма. Внутри же происходит трагедия. Иллюзия свободы сталкивается с реальностью и проигрывает. Мейерхольда расстреляли, театр Таирова закрыли, выгнав его на улицу - он не смог вынести этого удара. Режиссера и Дон Кихота играет Илья Козырев, просто идеально подходящий на роль романтико-героического персонажа. В обеих ипостасях он отчаянно пытается сопротивляться катку системы: «Я верю, мир можно сделать лучше, если не бояться мечтать и действовать». Его первой «ветряной мельницей» становится видеопроекция с надписью «1938», которую он яростно рассекает мечом, но она возвращается снова и снова. Да собственно, безуспешность борьбы с этими ветряными мельницами (сопротивления системе) он демонстрирует с самого начала, много раз ударяясь лбом в металлический диск – тарелку. В роли его партнера - Артиста, репетирующего Санчо Пансу - прекрасный Иван Волков: приземленный, принимающий действительность как есть, не желающий ничего менять. Великолепные артистки (Ирина Пегова, Янина Колесниченко, Вера Харыбина, Юлия Чебакова, Полина Романова, Ульяна Глушкова, Владислава Сухорукова) играют огромное количество ролей, мгновенно преображаясь от монашек до бородатых женщин. В финале, вспомнив о мельницах, Дон Кихот - Режиссер предпримет еще одну попытку отстоять свое право на самовыражения. Но его мир рухнет, мельница с крестом станет его Голгофой. Механизм давящего пресса работает безотказно. Во все времена. Написала сумбурно. Хочу еще раз посмотреть. Там столько всего! Видео Слава Шадронов, фото Владимир Кашицин.