«Макбет». Режиссер Елизавета Бондарь. Театр Наций Мои альтернативные соцсети подкинули воспоминание, что ровно два года назад я посмотрела спектакль Лизы Бондарь «Макбет». А тут я о нем еще не писала. Я не жду от Бондарь веселого водевиля со времен потрясшего меня спектакля «Танцующая в темноте», но «Макбет» превзошел все мои ожидания. «Картинка» и звуковой (шумовой) фон способен довести в прямом смысле слова до исступления. Мрачное, погруженное во тьму пространство сцены, в центре - иссохшее, залитое свинцовым дождем дерево, корни которого расползлись и опутали всю поверхность. Повсюду сухие комья развороченной снарядами, воющей и ревущей земли. Взрывы, выстрелы, набат, грохот и скрежет военных действий. Эту «музыку» сочинил Петр Айду, а «музыкальные инструменты» (жестяные листы, металлические ржавые трубы и прочую арматуру) постановщики взяли буквально со свалки. Действие происходит после тотальной опустошительной войны, и все эти звуки раздаются, скорее всего, в голове контуженного Макбета (Дмитрий Гизбрехт). Тут у каждого персонажа тут есть какой-то дефект, вызванный посттравматическим синдромом. Как сломанные игрушки - они трясутся, заикаются, спотыкаются, пресмыкаются, хрипят и пищат. Нет ни одного нормального человека - все искалечены, вывернуты, надломлены страшной войной. Дункан больше похож не на короля, а на «батяню-комбата», три ведьмы тут существуют в образе одной уродливой цыганки-бродяжки, требующей «позолотить ручку» в обмен на предсказания. Малкольм, узнав об убийстве отца, просит Макбета о пощаде и сбегает в Англию (за границу) - в безопасность, беспечность и кокаиновый дурман. Банко таскает сына, крепко сжимая его в объятиях, боясь выпустить из рук, словно прикрывая своим телом, потому что сыну грозит гибель. Так кенгуру таскает своего детеныша. Леди Макбет (по сюжету уже потерявшая ребенка) не расстается с пустой люлькой, то и дело сюсюкает с воображаемым младенцем, в речах постоянно сбивается на тему материнства и вынашивания ребенка. Я смотрела спектакль еще с Марией Смольниковой - играла и больное отчаяние, и жажду власти. Ей удавалось создать два совершенно разных образа, за секунды мастерски меняя тембр голоса, выражение глаз, мимику. Леди Макбет у Смольниковой существовала на пределе эмоциональных сил. Очень интересно посмотреть Софию Сливину в этой роли. Война обращает вернувшихся воинов в первобытное состояние - однажды почуяв кровь, трудно остановиться. А почуяв власть - тем более. Летят головы на пути соискателя трона, забывшего, что «человек - это единственное чудо на Земле». Дорвавшийся до высшей власти Макбет не сожалеет даже о жене - «всегда путалась под ногами, теперь же нашла время умереть». Язык персонажей значительно упрощен. Странно было бы им в заданных обстоятельствах велеречиво общаться на языке Шекспира. Драматург Анна Лифиренко использовала разные переводы «Макбета», добавив (и частично преобразив) в речь героев несуществующие слова. Эти неологизмы порой неприличны («Я благоговняю тебя»), а иногда и вовсе превращаются в абракадабру. Что поделать? А ля гер ком а ля гер. На войне как на войне. Там люди не всегда способны изъясняться членораздельно. Смотреть спектакль трудно, это эмоционально напряженная работа. На протяжении двух часов, не давая перевести дух, нам показывают, как мир погружается в ад. И смотреть тяжело, потому что понимаешь, что выхода у них нет, надежды нет, веры, что все изменится, нет. Одна война тотчас же продолжается следующей. Один кровожадный тиран приходит на смену другому. «Да здравствует Мудляндии новый король!»...