ЕГОР СЕННИКОВ

+2

Сбор на новую книгу серии schemata — Петр Рябов «Три лекции о Михаиле Бакунине: личность, творчество и наследие» Цель — 200 000 рублей. Собрано — 89 000 рублей Петр Рябов — российский философ, исследователь истории и идей анархизма. Кандидат философских наук, доцент кафедры философии МПГУ им. Ленина. Центральные проблемы исследований — экзистенциальная проблематика в современной культуре и история освободительных социальных движений. Книга содержит отредактированную автором расшифровку лекций о Михаиле Бакунине, в которых Петр Рябов рассказывает о жизненном пути и влиянии идей, примера и образа Бакунина — на современников и потомков, на бунтовщиков и деятелей искусства. В них Бакунин предстает не как хрестоматийная фигура, а как ключевой мыслитель, чья философия была неотделима от практики революционной борьбы. Его радикальная критика государства, религии и капиталистической системы носила бескомпромиссный характер. Идеи, вызывавшие неприятие у современных ему правителей, остаются предметом активного интеллектуального обсуждения и сегодня. Мы хотим, чтобы книга вышла уже в начале следующего года, поэтому сбор продлится до 21 января 2026 года. ☝️ Поддержать проект

Иван Денисович едет на пикник или о параллелях между Зоной и зоной На днях, готовясь к обстоятельной беседе с моим дорогим другом и учителем Сергеем Простаковым, я перечитал, впервые за долгое время, рассказ Солженицына «Один день Ивана Денисовича». Множество разных мыслей меня захлестнуло (некоторые из них скоро можно будет прочитать на страницах издания «Кенотаф» @thecenotaph), но одна засела особо — и хочется ею поделиться отдельно. То, как нам описывает лагерный мир и быт Солженицын, очень напоминает по духу научно-фантастическое произведение, в котором перед нами рисуют незнакомый мир. Мы оказываемся в особом пространстве, где все нормы совершенно искажены, изуродованы и искорежены. Здесь много своего особого сленга; значение слов для местных жителей очевидно, а вот читателю надо еще привыкнуть к придуркам, попкам и фитилям, к тому, что значит «закосить» кашу, узнать чем страшен кондей с выводом, и почему по зоне зэки снуют как птицы вольные. Солженицын знакомит нас с этим миром постепенно, ничего не говоря о том, как это странное место вообще появилось на свет, кто его придумал, отчего в нем такая страшная жизнь. Следуя за Иваном Денисовичем Шуховым по зоне, мы видим разных героев, но быстро учимся делить их на типажи — вот эти опасны, а те, в общем, безобидны, хоть и неприятны; против одних придуманы приемы, других боятся даже надзиратели. Вот там меж собой общаются эстонцы, тут латыши и украинцы, здесь баптист, а там бывший морской офицер. Какие-то вещи здесь приемлемы (косануть день работы, отлежавшись в санчасти), а до других лучше не опускаться (вылизывать миски за другими зэками). Правила этой зоны нигде не оглашены, но будто выжжены у всех на подкорке, кого занесло в эти мрачные края. И чем дальше я читал, тем больше размышлял о том, что мне это напоминает даже не фантастику в целом, а конкретный «Пикник на обочине» братьев Стругацких. Судите сами: дело не только в Зоне (которая у Стругацких тоже явление, в общем-то, необъясненное), но и в том, как этот мир познаем — вслед за главным героем начинаем потихоньку понимать больше про гайки, пустышки и комариные плеши, про предзонник, хабар и «жгучий пух». Правила поведения в Зоне тоже прописаны кровью — и лучше их не нарушать, иначе пропадешь. Тут полно разных типажей людей: сталкеры, бандиты, ученые, бизнесмены, военные; некоторых мы знаем только под кличками, других — по имени и фамилии. И со всеми нужно вести себя по-разному. Нельзя не увидеть и сходства протагонистов, которых, как заметил Сергей, даже зовут очень похоже — Шухов и Шухарт. Оба они крепкие обычные мужики (Шухарт помоложе), оба — себе на уме, не назовешь их образцами и идеалами, со своими грехами и, в то же время, с чувством ответственности — за себя или за семью. Оба умеют крутиться, зарабатывать, таить внутри себя важное. Знают и как себя поставить, в тех странных обстоятельствах, что им приходится проживать. И оба же стараются вести себя достойно: находить силу в том, что им удается делать хорошо, не шакалить и не перебарщивать с жестокостью (хотя по этой части у Шухарта и есть проблемы). Не ссучиваются, в общем. В конце рассказа Иван ведет спор с Алешей о Боге и о том, почему нужно в него верить (Александр Исаевич передает привет Федору Михайловичу). Но спор и о том, что такое подлинная свобода, вера и того, о чем нужно мечтать — о доме? о свободе? о спасении души? В своем внутреннем монологе Шухов на этот вопрос ответа не находит. В конце «Пикника на обочине» Шухарт, добравшись до Золотого шара, тоже теряется во внутреннем диалоге — что стоит попросить у Бога? И речь, в общем, тоже в итоге идет о спасении мира — и о спасении души. Пересечений, на самом деле, даже больше — я лишь пробежался по основным. Но теперь не могу отпустить эту мысль — и чем больше думаю, тем больше убеждаюсь в некотором родстве этих произведений. И о том, что Зона и зона — места очень похожие, трансгрессивные и опасные. Все это — модели реальности, в которой мы все живем и сейчас.

Допустим!

Начали стрим! Заходите — https://www.youtube.com/watch?v=UcyUQ_Ubg3E

Через полчаса в 18:00 Мск встречаемся на моем канале на ютубе, где пройдет новый стрим. Он — особенный. Его я провожу вместе со своими друзьями из студии «Поле» @polemedia. Этой осенью «Поле» выпустили новый сезон своего подкаста «Мы включаем телевизор», который, как не трудно догадаться, посвящён телевидению. В этом подкасте я выступил сценаристом; все вместе мы пытались найти ответы на важные вопросы о феномене телевидения. Чем было телевидение для постсоветской России? Почему развлекательные телешоу стали языком, на котором могут говорить друг с другом люди разного возраста и происхождения? Какое место вообще телевизор занимал в нашей повседневности ещё совсем недавно? Мы уходили в разговоры о сериалах про ментов и разговаривали о том, как можно весело сходить на передачу «Давай поженимся». Искали свидетелей видеомоста между СССР и Японией и отправлялись в плавание по волнам воспоминаний о шоу «Самый умный». Но многое, конечно, осталось непроговоренным или неописанным — и в этом разговоре мы попробуем это исправить. Вместе с Сергеем Карповым, генеральным продюсером «Поля», исследователем Дмитрием Безугловым и продюсером сезона Дарьей Санниковой, мы поговорим о развлекательном телевидении и о том, чем оно нас может удивить, порассуждаем о чудесах регионального российского телевидения и поспорим о том, почему телевизор остался с нами навсегда.

И напоминаю — сегодня в 18:00 Мск — стрим о телевидении на моем ютуб-канале! https://t.me/StuffandDocs/5687

В 1973 году мир покинул Брюс Ли и родился Сергей Брин. В этом этюде из цикла «Семидесятые: живые и мертвые», совместного проекта «Правил жизни» и издания «Кенотаф», Егор Сенников и Сергей Простаков обратятся к судьбам этих несвязанных (на первый взгляд) героев, напомнят про очень долгую посмертную жизнь и импульс 1970-х, который позволил появиться в этом мире одной из самых известных IT-компаний мира. https://www.pravilamag.ru/articles/762529-semidesyatye-jivye-i-mertvye-bryus-li-i-sergei-brin/ #кенотаф_фиты

Мы включаем телевизор? Новый стрим — уже в эту субботу Уже в субботу, 6 декабря в 18:00 Мск на моем канале пройдет новый стрим. Он — особенный. Его я провожу вместе со своими друзьями из студии «Поле» @polemedia. Этой осенью «Поле» выпустили новый сезон своего подкаста «Мы включаем телевизор», который, как не трудно догадаться, посвящён телевидению. В этом подкасте я выступил сценаристом; все вместе мы пытались найти ответы на важные вопросы о феномене телевидения. Чем было телевидение для постсоветской России? Почему развлекательные телешоу стали языком, на котором могут говорить друг с другом люди разного возраста и происхождения? Какое место вообще телевизор занимал в нашей повседневности ещё совсем недавно? Мы уходили в разговоры о сериалах про ментов и разговаривали о том, как можно весело сходить на передачу «Давай поженимся». Искали свидетелей видеомоста между СССР и Японией и отправлялись в плавание по волнам воспоминаний о шоу «Самый умный». Но многое, конечно, осталось непроговоренным или неописанным — и в этом разговоре мы попробуем это исправить. Вместе с Сергеем Карповым, генеральным продюсером «Поля», исследователем Дмитрием Безугловым и продюсером сезона Дарьей Санниковой, мы поговорим о развлекательном телевидении и о том, чем оно нас может удивить, порассуждаем о чудесах регионального российского телевидения и поспорим о том, почему телевизор остался с нами навсегда. И, конечно, ответим на вопросы зрителей стрима! И подписывайтесь на канал — хочется покорить следующий рубеж в 500 подписчиков.

+3

Немцы в оккупированной Гатчине, 1942-1943 годы.

И о важном деле В петербургском «Порядке слов» @so_slowly второй год выходит «Календарь» замечательного художника Анатолия Заславского. В течение всего года Заславский приглашал художников и художниц Петербурга и просил каждого представить одну работу, о которой можно говорить долго, внимательно и без спешки. Так возникло собрание из двенадцати встреч, каждая из которых стала и маленькой экспозицией, и, одновременно, разговором о том, как рождается изображение, как работает память, из каких слагаемых собирается художественная интонация. И все это теперь собрано вместе — в одном календаре. Анатолий Заславский — живописец, для которого Петербург всегда был не просто пространством, а особым способом видеть и говорить. Он развивал свой художественный язык на базе ленинградской школы. Он рос, изучая её внимательное отношение к цвету, к графике, из умения искать смысл в обычных предметах и городских ритмах. В его работах нет громких жестов, но есть неизменная интонация внутренней спокойствия. Даже можно сказать покоя — когда тишина ценится даже больше, чем слова. На каждой странице календаря размещена одна работа и комментарий Анатолия Савельевича. Получилась вещь очень петербургская по духу: сосредоточенная, камерная, полная тихих смыслов, которые раскрываются постепенно. В календарь вошли Глюкля, Павлов, Туличева, Борков, Шарапов, Ершов, Иконникова, Флегонтов, Руднев, Паршиков и другие важные авторы. Из двенадцати встреч-экспозиций и получился настенный календарь, где каждая страница — одна из работ + комментарий Анатолия Заславского. Сейчас можно оформить предзаказ на календарь со скидкой 20%!

Падение с Олимпа и Гаагское правосудие Это тела Яна и Корнелиса де Витта, написанные с натуры известным художником, поскольку в одиннадцать часов вечера они всё ещё висели. Корнелис — без парика. У Яна де Витта есть собственные волосы. Это единственная картина с натуры, написанная 20 августа 1672 года, и поэтому она стоит больших денег Эту надпись можно прочитать на этикетке на обороте картины «Трупы братьев-Де Витт», хранящейся в Рейксмузеуме. Традиционно она приписывается художнику Яну де Бану, хотя однозначно вопрос об авторстве не решен. На картине изображены изуродованные тела двух политиков, которые слишком поверили в свою счастливую звезду. В середине XVII века братья де Витт были важнейшими фигурами в Соединенных провинциях. Тогда в Нидерландах шло противостояние двух политических лагерей — республиканцев и оранжистов. Республиканцы, опиравшиеся на старые патрицианские семьи, верхушку купечества, финансовую буржуазию и горожан, ратовали за сохранение республиканского строя. Оранжисты, поддерживаемые, прежде всего, дворянами, армией и частью низов, были сильны в сельской местности; они отстаивали замену республики монархией и возвращение принцев Оранских. Впрочем, разделение не было жестким. Обычно во главе республик стоял штатхальтер (и традиционно им был принц Оранский), городами и провинциями управляла местная элита, а ключевой провинцией, — Голландией, — руководил великий пенсионарий Голландии. В 1650 году республиканцы, после смерти штатхальтера, смогли по сути изменить государственную систему, отказаться от выборов нового штатхальтера — и-де-факто главой республик стал как раз Пенсионарий. А им и был Ян де Витт. Ян де Витт занимал пост Великого пенсионария провинции Голландия почти 20 лет (1653–1672), а его старший брат Корнелий был его ближайшим соратником, помогавшим как в тактике, так и в стратегии. Ян де Витт стал не просто администратором, а архитектором политико-экономической модели — «Истинная свобода»: республика без монарха, опора на торговлю и ставка на флот. Успехов у де Виттов было немало: Ост-Индская компания приносила огромные прибыли, половина европейского судоходства контролировалась голландцами, страна успешно балансировала дипломатически и военно. Но все это в момент было прервано, когда на Голландскую республику в 1672 году одновременно напали две державы — Франция, Англия, — поддержанные силами кёльнского архиепископа и епископа Мюнстера. Голландия не готовилась к сухопутной войне, инвестируя во флот. Французы переходят Рейн и стремительно доходят до Утрехта. Республика оказалась под угрозой полного захвата. Народ впал в истерию, а оранжисты сделали так, что Штаты Голландии отменили Вечный эдикт и назначили Вильгельма III штатгальтером Голландии. В военных поражениях оранжисты обвинили братьев-Де Витт. Вильгельм Оранский способствовал низвержению своих противников — их обвинили в госизмене и арестовали. Затем Яна страшно пытали, но он и под пытками не признавал свою вину. Это было проблемой. В то время вина могла быть доказана только в случае признания подозреваемого. Но решение было найдено. Рано утром в Гааге были расклеены многочисленные памфлеты против де Виттов. Суд огласил приговор: Корнелис де Витт лишался должностей, изгонялся из Голландии и должен был оплатить процесс. Тюремный слуга послал к Ян служанку с сообщением, что брат хочет его видеть; несмотря на подозрения домашних, Ян пешком отправился в тюрьму. Тем временем снаружи вокруг тюрьмы стал собираться всё более агрессивный люд. Власти действовали нерешительно, ключевой офицер кавалерии граф Тийи по настоянию оранжистов был отозван. После того как стражу запугали, а двери начали выбивать кувалдами, тюремщик в панике открыл вход; толпа ворвалась внутрь, выволокла сначала Корнелия — его забили прикладами и изрубили у самой тюрьмы, а затем и Ян, который был окружён, сражён выстрелом в голову и добит ударами ножей; тела обоих изуродовали, повесили вниз головой и подвергли глумлению.

Я вас на суд привёл! Цареубийц! Погибли вы все, А Царь мой спасен! Пропали мы все. В книге Пола Верта «1837 год. Скрытая трансформация России», перевод которой на русский язык вышел только этой осенью, вторая глава посвящена премьере оперы Михаила Глинки «Жизнь за царя» — и тому, как произведение это было принято обществом. Мнения были полярными: кто-то, как Александр Храповицкий замечал, что «Глинка от русского отстал, а к иностранному не пристал, и вышла чепуха». Другие, как Михаил Виельгорский, славили автора, доказавшего, что взяв западный стандарт можно сказать новое, — и русское по духу, - слово: Пой в восторге, русский хор, Вышла новая новинка. Веселися, Русь! наш Глинка — Уж не Глинка, а фарфор! Довольнее прочих должен был быть граф Сергей Уваров, министр народного просвещения. Постановка Глинки не только означала успех русского автора в создании образца национальной оперы, но и была зримым выражением правильности идеи «народности» — той формы «национального», которую Уваров разработал и внедрял. Сюжет оперы был не просто верноподанническим, дело не только в этом. Он явным образом возносил до уровня эпического мифа родовую легенду дома Романовых: о простом русском крестьянине, который жизнью своею пожертвовал ради спасения Михаила Федоровича Романова, молодого основателя будущей династии. Кровь народная пролилась во славу царского дома — и потому у царя всегда будет особая связь с народом; мистическая, подлинная, вечная. Но интересно здесь подумать не о радости Уварова, а о самой фигуре автора. Было время, когда культурный престиж значил очень много. От монарха, а потом и от нации требовалось предъявить некий культурный продукт, который позволит смириться с претензиями монарха или нации на равенство с конкурентами. Университеты, издательства, библиотеки, музеи, картины, оперы — все это становилось не просто достоянием, но и обоснованием права быть наравне с остальными (то, что Уваров называет «идти не позади, а рядом»). Романтизм усложнил эту ситуацию и вывел на передний план фигуру гения — этакого сверхчеловека, который должен быть не просто талантлив и создавать произведения высокого, почти божественного качества, но и своей судьбой воплощать дух нации. Пушкин, истекающий кровью на снегу на Черной речке; Байрон, гибнущий в борьбе за греческую элефтерию; Наполеон, разбивающий врагов и мрачно глядящий на море со своего острова — такая фигура должна быть у каждой нации, а лучше бы и не одна. Это шкала для сравнения себя с другими; это знак того, что нация жива. Романтическая эта идея прожила почти два века, но в наши дни находится в очевидном кризисе. Информационная эпоха и эра неолиберализма сводят к нулю необходимость в гениях, выводя вперед просто профессионала. Который досконально разбирается в технических тонкостях своего дела, может его открыто показать и даже научить. Слово «гений» обесценилось и употребляется либо иронично, либо просто по любому поводу и ничего не значит. Романтический запал выдохся — и если Стив Джобс успел еще напитаться духом романтизма и предстать сумрачным гением в черной водолазке, то уже с Илоном Маском номер не сработал. Стоп-машина. Нет нынче гениев, есть много талантливых и сверхталантливых профессионалов, которые должны быть проштампованы и оценены — не обществом, а ценою на свой продукт. Будет ли ренессанс у гения? Не знаю. Но точно уверен, что высокие образцы труда и творчества — не суть простая сумма профессиональных навыков человека. Рукою водит божественное Провидение, которое и вдыхает жизнь и правду в результаты работы. #цитаты_на_кенотафе #сенников #ремарка_на_полях Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Дэвид Боуи в 1963 году.

И немного о русской Революции В ноябре досмотрел сериал Андрея Кончаловского «Хроники русской революции». Из уважения к мэтру я запретил себе писать на него какие бы то ни было рецензии; скажу только, что иногда хотелось, чтобы материалы сериала были утеряны и можно было бы сказать, что его никогда не было. Подход к огромной теме не удался; «Хождение по мукам» не получилось. Или получилось, но немного в другом смысле. Но сериал при этом дал возможность зацепиться за большое количество как ошибок, так и вовсе странных идейных и сюжетных построений. По просьбе «Кинопоиска» я собрал 10 таких сюжетов в один материал — мне кажется, что вышло весьма поучительно и образовательно. Здесь как откровенные ляпы, так и идейные решения, которые кажутся крайне сомнительными, но немного раскрывают смысл послания, которое сериал пытался нам передать. Почитайте обязательно! Ну вот например: «В 2008 году журналист и писатель Олег Стрижак (брат известной петербургской тележурналистки Ники Стрижак) в своем „Живом журнале“ опубликовал серию постов под общим названием „И приснился мне сон, что октябрьский переворот делали русские генералы“. В этих записях Олег Стрижак поделился своей конспирологической теорией об истинной сути захвата власти большевиками. В целом его позиция сводится к тому, что октябрьский переворот не был делом Красной гвардии и большевиков как таковых: ключевую организационную роль сыграли профессиональные военные, штабные офицеры армии и особенно флота, а реальным центром операции была связка Сталин — Дзержинский — Урицкий, работавшая втайне от большевистского военно-революционного комитета. По версии Стрижака, Петроград брали малые группы профессионально обученных военных, занимавшие узлы связи, вокзалы; петроградский гарнизон удерживали в казармах, а для устрашения подвели силы Балтийского флота. А значит, считал Стрижак, в деле был замешан Генштаб: такие вещи может сделать только грамотная машина, а не стихийные отряды. Офицеры Генштаба (ключевая роль Стрижаком отводится именно Маниковскому) были настроены патриотично, стремились к созданию сильной власти, мечтали о национализации промышленности, и большевики реализовывали их программу. Эта конспирологическая теория получила определенную популярность, но, конечно, ни в коей мере не является ни фундированной, ни доказанной. Сам Маниковский был одной из важных фигур в Генштабе, он отвечал за снабжение и администрирование (при царском и Временном правительствах; затем он, как и множество военспецов, работал на советскую власть). Но закулисным режиссером Октября он не являлся. Отдельные представители военной элиты (например, военный министр Временного правительства Верховский, генерал-квартирмейстер Н. М. Потапов и ряд других) накануне Октября локально содействовали большевикам по прагматическим, личным или политическим мотивам, но о целостном заговоре говорить не приходится. И уж тем более о координации переворота Сталиным и офицерами Генштаба. Да и сам Сталин в 1917 году совершенно не выделяется как „национально ориентированная“ фигура. В начале он придерживался осторожной позиции (считая важным поддержку Временного правительства); позже признает ее ошибочной. После возвращения Ленина он стремительно переходит на радикальную ленинскую платформу. Никакой собственной альтернативной стратегии в 1917 году Сталин не предлагает, а действует как аккуратный администратор, умелый исполнитель ленинской воли и в какой-то степени его связной с разными фракциями внутри большевиков. А позиция Дзержинского в 1917 году была с самого начала строго проленинской, во всех ключевых вопросах он поддерживал вождя».

Иезуитам в России не то, что бы везло. Католический орден был легализован при Павле I, даже получил право на создание собственного учебного заведения в Петербурге, но уже при Александре I орден Иисуса в России был строжайше запрещён. Вплоть до того, что в уставе о паспортах была отдельная статья, запрещавшая под любым видом въезд иезуитам в Россию. Запрет этот держался формально до 1917 года. Само слово «иезуит» стало синонимом чего-то тайного, какого-то шпионства. И да — в документах Владивостокского охранного отделения оно тоже есть: «Начальник С.-Петербургского Охранного Отделения от 26-го июня с.г. [1912] за № 10242 уведомил меня, что подпоручик 7-го Финляндского стрелкового полка ФРАНК 30-го мая сего года с поездом, отходящим из г. Выборга в 2 часа 25 минут дня по местному времени выехал к новому месту служения в 12-й Восточно-Сибирский стрелковый полк. За время проживания своего в гор. Выборге, Франк проходил у начальника Выборгской крепостной жандармской команды по наблюдению, как подозреваемый в принадлежности к военной организации партии социалистов-революционеров. Кроме того, названный Франк, был знаком и вёл дружбу с проживающим в гор. Выборге подозрительным англичанином Эриком АЛЬДЕН /ОЛЬДЕН/ по наружности похожим на иезуита» — из сообщения начальника Владивостокского охранного отделения ротмистра Нагродского начальнику Владивостокской крепостной жандармской команды подполковнику Васильеву. Позже похожий на иезуита англичанин Эрик Альден был арестован владивостокскими жандармами как шпион и позже выслан из России, чтобы не портить отношений с британскими союзниками. Не только русский жандарм и лютеранин Нагродский считал Альдена похожим на католического монаха. Сам британский шпион представлялся обычно секретарём кардинала Рамполлы. Мариано Рамполла отвечал в Ватикане за подготовку миссионеров одно время. Возможно, в такой самопрезентации был какой-то намёк. Конечно, будь Альден действительно иезуитом, история носила бы прям идеальную завершённость. С одной стороны, у нас русские жандармы, а с другой принадлежащий к эсерам молодой эсер и его друг английский шпион и иезуит. Но и так вышло весьма неплохо, как по мне. #Владивосток #Жандармы

Начали стрим! Заходите! https://www.youtube.com/watch?v=ND8dgdR6EkI

Стартуем через полчаса! https://t.me/StuffandDocs/5664

И напоминаю, что уже сегодня встречаемся на стриме на моем ютуб-канале в 19:00 Мск — стрим будет спокойный, с увлекательный рассказом об авантюристе. Все как мы любим. В новом стриме мы переместимся на сто лет вперед и окажемся в стране сбившейся с пути. Бывшая империя, в которой свергли и убили монарха, стоит на распутье. Страна живет как на пороховой бочке, не понимая, что с ней будет в будущем - возьмут ли власть военные или все-таки стоит надеяться на возвращении прошлого порядка. И один тихий, вежливый, почти незаметный молодой финансист умудряется провернуть махинацию, граничащую с государственным переворотом. Он подделывает не просто деньги — он подделывает саму реальность. Его авантюра потрясает Европу, рушит банковскую систему и становится причиной падения режима. А ещё поговорим о новом сериале Андрея Кончаловского «Хроники русской революции» (и о том, почему он не получился). И подписывайтесь на канал — давайте уже добьем цифру в 400 подписчиков, давно уже пора.

Как уходят короли? Можно ли адаптироваться к жизни после отнятой короны? А можно ли вообще у короля ее отнять? Ведь единожды король — всегда король. В этом этюде из цикла «Семидесятые: живые и мертвые», совместного проекта «Правил жизни» и издания «Кенотаф», Егор Сенников и Сергей Простаков ответят на эти вопросы, обратясь к судьбам умершего в 1972 году Эдуарда VIII и родившегося тогда же Василия Уткина. https://www.pravilamag.ru/articles/761601-semidesyatye-jivye-i-mertvye-eduard-viii-i-vasilii-utkin/ #кенотаф_фиты

Время пришло — уже завтра на моем канале новый стрим Каюсь — не думал, что перерыв окажется таким большим. На моем ютуб-канале мы не встречались целых два месяца — было много личных дел и работы, все никак не удавалось собраться с духом и пообщаться с вами, рассказать очередную историю, Но пришло время исправлять ситуацию. Встречаемся уже завтра в 19:00 Мск — стрим будет спокойный, с увлекательный рассказом об авантюристе. Все как мы любим. В новом стриме мы переместимся на сто лет вперед и окажемся в стране сбившейся с пути. Бывшая империя, в которой свергли и убили монарха, стоит на распутье. Страна живет как на пороховой бочке, не понимая, что с ней будет в будущем - возьмут ли власть военные или все-таки стоит надеяться на возвращении прошлого порядка. И один тихий, вежливый, почти незаметный молодой финансист умудряется провернуть махинацию, граничащую с государственным переворотом. Он подделывает не просто деньги — он подделывает саму реальность. Его авантюра потрясает Европу, рушит банковскую систему и становится причиной падения режима. А ещё поговорим о новом сериале Андрея Кончаловского «Хроники русской революции» (и о том, почему он не получился). И подписывайтесь на канал — давайте уже добьем цифру в 400 подписчиков, давно уже пора.