Орлиная метафора В январе 1924 года Сталин выступал на вечере кремлевских курсантов, где делился с ними своими разными воспоминаниями о Ленине. Рассказал он и о том разочаровании, которое у него вызвал Ленин при первой личной встрече в конце 1905 года на партийной конференции большевиков в Таммерфорсе (Тампере): Я надеялся увидеть горного орла нашей партии, великого человека, великого не только политически, но, если угодно, и физически, ибо Ленин рисовался в моем воображении в виде великана, статного и представительного. Каково же было мое разочарование, когда я увидел самого обыкновенного человека, ниже среднего роста, ничем, буквально ничем не отличающегося от обыкновенных смертных... Он дальше там говорит, что именно в скромности и невзрачности и был заключен один из гениев Ленина, ну и в целом рассказывает о том, какой Владимир Ильич был замечательный; это уже не так важно. Интересно другое. Открываем «Новый мир» за январь 1949 года, в номере отмечают 25 лет со дня смерти Ильича. Журнал открывается рядом стихотворений, авторы которых на разные лады восхваляют Ленина и его великого ученика. И интересно, что и там сквозным лейтмотивом звучит тема «Ленин — как горный орел». Сначала в стихе Аркадия Кулешова «Живой Ленин»: Мы не позволили безжалостной могиле Забрать его во тьму, туда, где солнца нет. И мы гранитный дом в Москве ему сложили, Бесстрашному орлу, на сотни долгих лет. Любил он высоту, с вершины цель виднее Стоит гранитный дом у вечных стен Кремля На Красной площади, храним страною всею, Отсюда, как с горы, вся на виду земля. Ну ладно, допустим у Кулешова орел тут возникает просто как один из образов. Дальше вот идет стих Твардовского, в котором он вспоминает, как весть о смерти Ленина «по санному следу» пришла в его деревню — и траурный митинг разжег в его сердце желание труда и борьбы. Никаких орлов! Но затем появляется стихотворение «Горцы в Кремле» молодого Расула Гамзатова (еще студента Литературного института), сюжет которого буквально крутится вокруг того, что дагестанцы не знали как выглядел Ленин и он им представляется вот так: Но не видали в Дагестане Его портрета. К утру, когда очаг горящий Съедал поленья, Со словом ласковым ко спящим Являлся Ленин. Он в бурке и папахе черной, Он выше высей. А на горах играют горны Его дивизий. Затем горцы собираются ехать в Кремль, чтобы увидеть Ленина, собирают ему разные дары — курительную трубку, клинок, бурку. Вот они идут по Красной площади, а вот и в Кремль входят, а тут бац — Ленин. И приветствует горцев словами «Салам». Ну и Ленин, как заправский горец, радуется клинку, бурке и даже трубке (не говорит дагестанцам, что он не курит). На прощание горцы просят у Ленина его портрет и уезжают с ним к себе. И вот интересно — эта идея про Ленина-орла — она оттуда же, из сталинского первого личного знакомства или выросла как-то самостоятельно?