Увидеть лес за деревьями Рыхлый снег рассыпается под ногами, весенний воздух пахнет сыростью, землей и прелой листвой. Голое мокрое дерево. Серое небо, затянутое тучами — через которые иногда пробиваются солнечные лучи. Весна в России — неказистая, неуверенная в своем праве на существование. И ветер доносит запахи ближайшего города. Как предмет обихода или всеми виденное явление становится художественным образом? Что в оптике художника или фотографа позволяет отделить объект от фона — и вывести на первый план? Почему одни образы навсегда впечатываются в память и передаются из поколения в поколение, а другие смываются потоком времени? Я не знаю ответов на эти вопросы. Но всегда интересно посмотреть на закулисную работу художника по монтажу реальности — что он берет, что отбраковывает и что отпускает. Норман Роквелл, как и положено блестящему иллюстратору, был мастером производства мемов, которые, надо сказать, ничуть не устарели за десятилетия. Вы все видели его «Свободу слова», даже если не знали автора — простой рабочий встает и говорит что-то поперек мнения большинства. Он создавал визуальный язык, которым легко описать идеальную Americana — вот скауты, вот идеальное семейство или американские рабочие (сейчас доедят сэндвич и будут снова трудиться во славу американского флага и нации), молитва перед обедом и бейсболисты, румяные американские солдаты и встреча Рождества всей семьей… Его образы прямолинейны, ясны — то, что нужно для идеальной журнальной иллюстрации времен, когда массовая печать была на коне. По большому счету, Роквелл всегда работал в жанре социалистического реализма — только обслуживал не партию большевиков, а раз за разом находя способы описать американскую капиталистическую утопию. Не царства доллара и Кольта, а мир идеальных соседей, милых подростков, упорных тружеников и благочестивых матерей семейства. Если хотите, можно назвать этот метод реализмом капиталистическим: реалистический по форме, капиталистический по содержанию. Если у соцреалистов на первом месте стояла задача по созданию идеального образа рабочей власти, то заказчики работ Роквелла гнались за продажей тиража. В 1967 году американский журнал Look замыслил лонгрид о 50-летии СССР — и иллюстрации к нему заказал Роквеллу. Так родилась картина «Русские школьники» или «Русский класс». До сих пор идут споры — бывал ли Роквелл в советской школе, — но даже если и бывал, то саму иллюстрацию писал по фотографии. Перед нами чужой взгляд на то, как в предельном идеале выглядит советский школьный класс. Как и всегда у Роквелла, идея прямолинейная: школьники смотрят на гипсовый бюст Ленина, расположенный на месте учителя, на стене висит ленинское же дацзыбао («Учиться, учиться и еще раз учиться!») и лишь один мальчик смотрит в окно, очевидно, увидев там что-то поинтереснее Ильича. Вот оно, внутреннее содержание советского образовательного проекта, выпускники которого обошли в космической гонке американцев — протестантское преклонение перед образованием и трудом. Образ настолько соцреалистический, что если не обращать внимание на букву «У», то легко представить себе эту картину на выставке в МОСХе. А вот если взглянуть на фотографию, по которой, как предполагают, и писал Роквелл, то вскрывается механизм работы художника, который сам себе вообразил советский мир и убрал все, что показалось лишним. На стене в московской школе висит репродукция картины «Грачи прилетели» — и ее отсутствие на полотне Роквелла кажется зияющей дырой. Конечно же, не ленинское изречение, а именно вот этот образ хлипкой российской весны — то, без чего невозможно представить нам себя, школу и взгляд на мир. Этот рассыпающийся снег, и настроение, уловленное поэтом «вонь, грязь — весной я болен; кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены». Бедность, скупость природы в этот период — но и надежда на скорое новое начало. Рыхлый весенний снег переживет и нас, и Ленина, и соцреализм. Грачи улетят и прилетят вновь — а он так и будет таять под ногами. #сенников #коврик_у_кенотафа