ЕГОР СЕННИКОВ

О ведьмах и о нелепой, но страшной Британии Чем старше становлюсь, тем с большим скепсисом начинаю относиться к максимально широким рамкам — которыми стремятся объяснить все на свете. То есть, когда я был еще студентом, меня гипнотизировали вещи вроде фильмов Адама Кертиса — такое масштабное, немного галлюциногенное полотно идей и мыслей, которое стремится связать очень сложный исторический процесс в один сюжет. Здесь одно вытекает в другое, плавно перетекает в третье и все как-то одно с другим связано. Но со временем заметил, что такие формы меня не очень убеждают; я вижу все больше внутренних противоречий — и единый сюжет разрывается на части. Такое же разорванное ощущение у меня осталось от документального фильма Руперта Рассела (сын великого Кена Рассела) «Последняя жертва» (The Last Sacrifice) 2024 года. В нем он берет историю, случившуюся в маленьком британском городке в день святого Валентина в 1945 году — местный пожилой батрак Чарльз Уолтон был жестоко убит. Ему перерезали горло, а затем пронзили шею вилами. Расследованием преступления занялся один из самых известных сыщиков Скотленд-Ярда — инспектор Роберт Фабиан (пройдет всего 10 лет — и он будет вести именную передачу на телевидении, где будет рассказывать о самых громких случаях в своей карьере). Основным подозреваемым станет владелец местного бара и работодатель Уолтона по имени Альфред Поттер. Его показания будут противоречить друг другу, не сходиться по фактам — но ничего весомого для суда найти не удастся. Фабиан потерпел поражение, а дело так и остается нераскрытым. В прессе же вскоре вовсю стали обсуждать другую версию, согласно которой убийство пожилого Уолтона было ритуальным и связано то ли с язычеством, то ли с сатанизмом местных жителей. Дескать какие-то жители Нижнего Квинтона вспоминали, что Уолтон практиковал магические ритуалы, привязывал жабу к вилам и вообще казался подозрительным. Впрочем, все это относится к каким-то непонятным и глухим разговорам, последствий у которых не оказалось. Но версия зажила своей жизнью — и, как оказывается, книга Дэвида Пиннера «Ритуал», вдохновившая Антона Шаффера на сценарий великого фолк-хоррора «Плетеный человек», была написана под влиянием истории с Уолтоном и слухов о том, что его убийство было ритуальным. По крайней мере, на этом настаивает Рассел. Фолк-хоррор — специфический британский киножанр, который зародился на рубеже 1960–1970-х годов и на протяжении десятилетий развивался в самых разных формах: от рассказов об оккультных ритуалах в «Выходе дьявола» до зловещих деревенских ритуалов в «Малиновке» Джеймса Мактаггарта, от «Мюррейна» Джона Купера, в котором крестьяне пытаются убедить местного ветеринара, что болезнь свиней связана с порчей и проклятием, до «Болота Пенды» Алана Кларка, где древняя английская история и болотные духи прорываются в реальность послевоенной британской провинции. Фильмы этого жанра могут быть разными, но все утилизируют одну и ту же схему — столкновение современности, которая кажется рациональной, подчиненной, понятной и знакомой, с некой древней, полузабытой силой — то ли язычеством, то ли сатанизмом, то ли ведьмовством, которая живет в тени, но, на самом деле определяет жизнь вокруг. Эта схема воспроизводится постоянно — и здесь самым очевидным примером может являться осевой для жанра (и для картины Рассела) фильм «Плетеный человек»: полицейский прилетает на отдаленный остров, чтобы расследовать исчезновение местной девушки, а в итоге сам становится жертвой древнего культа, члены которого совершают человеческие жертвоприношения для того, чтобы земля оставалась плодородной и давала богатый урожай.