Джеффри Эпштейн, как выяснили уже многие, переписывался с Брайаном Бойдом, набоковедом и автор фундаментально биографии Набокова. У Эпштейна вообще был внутренний культ Набокова (и, естественно, «Лолиты» — в архиве немало фотографий, где первые строчки «Лолиты» написаны на женских телах). Бойд, отвечая на вопрос Эпштейна, советует начать знакомство с писателем с «Бледного пламени», «Защиты Лужина» и «Пнина», а также со своей биографии писателя. Но есть подозрение, что особенно сильно на Эпштейна должна была повлиять еще и «Ада». Вспомнилось — цитату даю в переводе Бабикова: «Наделенный богатым воображением Эрик явно искал выхода для своих первых плотских томлений, и в подробно изложенном им проекте (навеянном невоздержанным чтением бесчисленных эротических опусов, найденных в меблированном доме, который его дед купил недалеко от Ванса у графа Толстого, русского или поляка) содержалось описание сети роскошных борделей, возвести которую „на двух полушариях нашего каллипигийского глобуса“ позволило бы ему полученное наследство. Эрик представлял себе что-то вроде фешенебельного клуба с отделениями или, по его поэтическому выражению, „амурантами“, расположенными в окрестностях городов и курортов. Членами „Виллы Венус“ могли быть исключительно люди благородного происхождения, „красивые и здоровые“, не старше пятидесяти лет (похвальное великодушие со стороны бедного мальчика), платящие ежегодный взнос в размере 3650 гиней, не считая расходов на букеты, драгоценности и другие галантные подношения. Постоянно находящимся при отделениях женщинам-врачам, красивым и молодым („напоминающим американских секретарш или ассистенток дантистов“), надлежало проверять интимное физическое состояние „ласкающего и ласкаемого“ (еще одна удачная формула), а также осматривать друг друга, ежели в том „возникнет необходимость“. Один пункт в Правилах Клуба как будто указывал на то, что Эрик, несмотря на бурлящее в нем вожделение к женскому полу, вкусил удовольствия эрзац-возни со своими однокашниками в Ноте (известного тона подготовительной школе-пансионе): из не более чем пятидесяти постояльцев главных амурантов по крайней мере двое могли быть прелестными фавненками в коротких хитонах и головных повязках — белокурые не старше четырнадцати лет, темненькие — двенадцати. Однако, дабы исключить постоянный поток „закоренелых уранистов“, пресыщенный гость мог ублажаться с мальчишкой только в перерыве между двумя сериями по три девушки в каждой и только в том случае, если все эти посещения происходили в течение одной недели — несколько комичное, но не лишенное практической сметки условие. Претендентки для каждого амуранта отбирались Комитетом Членов Клуба, принимавшим во внимание годовой свод отзывов и предложений, заносившихся гостями в особую „Розовую Книгу“. „Краса и нежность, грация и покорность“ — таковы необходимые и главные достоинства соискательниц от пятнадцати до двадцати пяти лет в случае „стройных нордических куколок“ и от десяти до двадцати лет в случае „пышных южных чаровниц“. Они бы резвились и нежились в „будуарах и оранжереях“, неизменно обнаженные и готовые к соитию; другое дело приставленные к ним в услужение субретки, привлекательно одетые служанки более или менее экзотического происхождения, „недоступные для желаний членов Клуба без специального дозволения Правления“».