Штирборт

Троцкий, Троцкого, Троцкому... Стоять на черных площадях, Чеканить медленную прозу И принимать, внушая страх, Наполеоновскую позу... Сжимать во гневе кулаки, Готовив адские реторты, «И слабым манием руки» Передвигать свои когорты... Хрипеть, командовать, грозить И так вздымать и нос и профиль, Чтоб каждый мог сообразить, Что это явный Мефистофель... Швырять в провал грядущих лет Казну награбленных наследий... — Какой заманчивый сюжет... Для исторических трагедий! «Во глубине сибирских руд» Страдать за твердость убеждений И всё рассчитывать на суд Каких-то новых поколений... Во мраке северных снегов, Точь-в-точь как Меншиков опальный, Сносить обиды от врагов И проклинать свой рок печальный... Являть собою тип борца, Который полон чувств высоких, И ждать коварного свинца От соглядатаев жестоких... Глядеть на собственный скелет, Считать былые килограммы... — Какой заманчивый сюжет Для многоактной мелодрамы! Но, за порог успев шагнуть, Начать сейчас же, и не кстати, В двояко-вогнутую грудь Себя публично колошматить. Но пококетничать не прочь, Не соблюдя достоинств чина, Взорваться бешено, точь-в-точь Как пневматическая шина... Но, хмуря бледное чело, Плечами двигая худыми, Замучить сорок дактило Воспоминаньями своими. И завалить столбцы газет Изыском слова, слога, стиля... — Какой заманчивый сюжет, Какой сюжет для водевиля! Дон Аминадо. 1929 год.