СУШЁНАЯ ТРЕСКА: РЫБА, КОТОРАЯ ПОМОГЛА ОСВОИТЬ АТЛАНТИКУ Великие географические открытия принято связывать с золотом, пряностями и королевскими амбициями. Но через океан европейцев вела ещё и рыба. Атлантическая треска идеально подходит для заготовки: у неё плотное белое мясо, мало жира и сравнительно легко отделяются кости. На холодном северном воздухе выпотрошенная и распластанная рыба высыхала, теряя большую часть воды, и могла храниться месяцами. Так появился стокфиск — буквально «рыба-палка». Скандинавы сушили треску как минимум со времён викингов. Она была лёгкой, питательной и не требовала бочки с рассолом — почти идеальная еда и товар для дальнего плавания. К XII–XIII векам сушёная треска уже стала частью большой европейской торговли. Её везли из Норвегии в Англию, Нидерланды, Италию и на Пиренейский полуостров. В Испании рыба оказалась особенно востребована. Католический календарь включал множество дней, когда мясо есть запрещалось, а рыбу — можно. Свежая морская рыба быстро портилась, зато сушёную или солёную треску можно было доставить далеко от берега. Так бакалао вошёл в испанскую кухню ещё до того, как испанцы добрались до Америки. Но настоящий переворот произошёл в конце XV века. В 1497 году экспедиция Джона Кабота достигла Ньюфаундленда и сообщила о невероятных запасах трески. Вскоре к Большой Ньюфаундлендской банке потянулись португальские, французские, английские и испанские суда. Особенно активны были баски с северного побережья Испании. Они уже умели строить крепкие океанские корабли, охотиться на китов, солить рыбу и организовывать дальние промысловые экспедиции. У берегов Ньюфаундленда скандинавского сухого холода не было. Поэтому треску сначала обильно солили, а затем подсушивали на берегу. Получался продукт, способный пережить обратный путь через океан и ещё долго храниться на складах. Каждую весну корабли уходили из Европы. Летом команды ловили, разделывали, солили и сушили рыбу. Осенью трюмы, заполненные бакалао, возвращались в Испанию. Именно здесь промысел превратился в географическое освоение. Рыбаки постоянно измеряли глубины, изучали течения, ветры, туманы и положение льдов. Они искали пресную воду, безопасные бухты и места для сушки улова. Запоминали ориентиры, давали названия мысам и составляли собственные инструкции для плавания. В 1511 году испанская корона отправила экспедицию Хуана де Аграмонте к Ньюфаундленду, приказав взять на борт двух бретонских пилотов: рыбаки знали эти воды лучше официальных исследователей. К середине XVI века испанские баски уже регулярно работали у Ньюфаундленда и Лабрадора. Они создали там сезонные промысловые базы, а затем развернули одну из первых крупных европейских индустрий в Северной Америке — китобойный промысел. В 1579 году баскский капитан Мартен де Оярсабаль опубликовал подробную лоцию с маршрутами, расстояниями и описаниями портов Ньюфаундленда. Территория, ещё недавно бывшая белым пятном, превратилась в пространство, по которому моряки могли ходить почти по инструкции. Существует красивая легенда, что баскские рыбаки нашли Америку раньше Колумба, но убедительных документов и археологических доказательств этому пока нет. Настоящая история не менее интересна. Треска не привела Колумба к Америке. Но погоня за ней создавала корабли, воспитывала опытных моряков, приносила деньги и накапливала знания об Атлантике. Королевские экспедиции наносили на карту новые земли. А рыбаки делали так, чтобы туда можно было вернуться.