БЫШОК

Выступая в мае 1945 г. в Библиотеке Конгресса США с докладом «Германия и немцы», нобелевский лауреат Томас Манн сказал, в частности, следующее: «Нет двух Германий, доброй и злой, есть одна-единственная Германия, лучшие свойства которой под влиянием дьявольской хитрости превратились в олицетворение зла. Злая Германия — это и есть добрая, пошедшая по ложному пути, попавшая в беду, погрязшая в преступлениях и теперь стоящая перед катастрофой. Вот почему для человека, родившегося немцем, невозможно начисто отречься от злой Германии, отягощенной исторической виной, и заявить: «Я — добрая, благородная, справедливая Германия; смотрите, на мне белоснежное платье. А злую я отдаю вам на растерзание». В том, что я говорил вам о Германии…, нет ничего от ученой холодности, отчужденности, беспристрастности, все это живет во мне, все это я испытал на себе… То, что я здесь… хотел сообщить вам, было образцом немецкой самокритики, и, право же, ни на каком ином пути я не мог бы сохранить большую верность немецкой традиции. Склонность к самокритике, доходившая нередко до самоотрицания, до самопроклинания, — это исконно немецкая черта, и навсегда останется непонятным, как мог народ, в такой степени склонный к самопознанию, прийти к идее мирового господства». В этой небольшой цитате много любопытного, но я хочу остановиться только на одном моменте. Есть мнение, что русские, особенно русская интеллигенция, – до неприличия критичны к себе, к своей стране, истории, культуре, режиму. Мол, у других народов все люди как люди, любят свою страну и ходят строем, а у нас: что ни интеллигент, то – вшивый критикан, лишённый всякого патриотизма, осознания великой цели и далее по списку. А вот мы внезапно читаем Томаса Манна, который видит в «самокритике, доходящей нередко до самоотрицания», важнейшую часть именно немецкой интеллектуальной традиции. Национальная уникальность так неуникальна…