Сóрок сорóк

Что касается уголовных банд, уличных группировок и всего такого прочего, то сети организованного криминала еще в XX веке активно использовались против революционных движений, и, судя по всему, продолжают исполнять эту задачу и в XXI веке. Например, курдское агентство Firat News время от времени балует читателя рассказами о криминальных группировках, которые, якобы, при потворстве государственных спецслужб, вносят свой вклад в разложение умов нищающей молодежи, в разрушении её революционного потенциала, в том числе - при участии бывших революционеров, якобы передающих новому поколению турецких и курдских “пацанов” свои организационные навыки, повышающие эффективность деятельности таких сообществ. О стамбульских районных бандах О растущем влиянии криминальных банд среди алевитов О влиянии банд в курдских районах Между тем, во второй половине XX века революционеры кое-где предпринимали попытки политизации люмпен-пролетарских банд. Суть подхода состояла в том, что, если крупный организованный криминал левые готовы были воспринимать как “теневую” часть буржуазного класса, тесно взаимодействующую с его “легальным” крылом, то мелкая уличная преступность рассматривалась в том же самом “бакунинском” духе - как проявление стихийного и несознательного протеста плебеев против несправедливости капиталистического мира, который вытеснил их на обочину жизни. Внести в этот буйный протест политическую сознательность пытались много где, но наиболее известны примеры Бразилии, США и Италии. Про бразильскую “Красную команду” я уже писал. В США на ниве политизации мелких бандитов усердствовали знаменитые “Черные пантеры”, которым удалось обратить в революционно-марксистскую веру сидевшего в калифорнийской тюрьме Сен-Квентин авторитетного грабителя Джорджа Джексона, сколотившего из завербованных товарищей группу самообороны от полицейского насилия и террора белых тюремных группировок, ставшую позднее известной под именем “Герилья Черной Семьи” (Black Guerrilla Family). В Италии (во многом под воздействием американского примера) новое поколение левых “автономов” бросилось в пучину политизации мелких преступников и заключенных, страдающих от жутких условий содержания. А знаменитые “Красные Бригады”, раскинувшие свои сети в основном на промышленном Севере, начав “экспансию” на Юг (в Кампанию и Сардинию, где не было промышленных рабочих), очень рассчитывали опереться в борьбе против “империалистического государства транснациональных корпораций” на местную “пиккола малавиту” (мелкую уличную преступность) и традиционных бандитов. Каков был итог этой кипучей деятельности? Как в Бразилии, так и в США политизация уголовников, базировавшаяся на прямых контактах между левыми и преступниками, закончилась почти сразу же после удаления левых. Предоставленные сами себе заключенные люмпен-пролетарии довольно быстро растеряли свои политические идеалы (хотя формально исконные левые лозунги до сих пор используются), обратившись в типичные криминальные сообщества. Однако благодаря полученным от левых организационным навыкам, и бразильская “Красная Команда” и американская “Герилья Черной Семьи” сумели, - за счет сплочения и безжалостного подавления конкурентов, - достичь статуса огромных устойчивых “супербанд” национального масштаба, создающих проблемы государству и поныне. В Италии результат был менее впечатляющим, потому что ни “автономам”, ни “спонтанеистам”, ни “Красным Бригадам” не удалось создать среди городского люмпен-пролетариата устойчивых структур (хотя отдельные политизированные уголовники и были интегрированы в радикальное революционное движение), а после затухания политической борьбы в начале 80-х, эта деятельность и вовсе сошла на нет (как, впрочем, и весь итальянский радикально-революционный движ).