Сóрок сорóк

В тему как раз отсутствия альтернатив. Как-то упоминал, но еще раз напишу: еще в 90-е духовный вождь Рабочей Партии Курдистана Абдулла Оджалан взялся за осмысление крушения мирового социалистического проекта и в итоге пришел к выводу, что основная проблема заключалась в том, что невозможно было построить социализм (по крайней мере, в форме свободной ассоциации производителей, о которой вещали Маркс и Энгельс), опираясь на механизмы и практики, сложившиеся в рамках “строительства” и расширения капитализма еще в XIX веке. Т.е. на унитарное национальное государство, на индустриализм, на бюрократический стиль управления, на массовое городское общество и т.д. Соответственно, такой социализм, при всех его модернизационных успехах, неизбежно накапливал в себе противоречия, - источником которых и стали несмываемые “родимые пятна капитализма”, - которые в итоге привели либо к саморазрушению “реального социализма”, либо к трансформации его в капитализм под управлением коммунистов. Не сказать, что все эти идеи были какой-то новацией, ибо еще до конкретного запуска марксистско-ленинского государственного проекта социалисты-народники (не только русские, но и болгарские, румынские, сербские) довольно критически смотрели на идею копирования универсального (с точки зрения Маркса) западного стиля социально-промышленного развития, положенного в основу коммунистической модернизации (писал об опоре большевиков на американские и немецкие технологии, практики и проекты). Но в моменте все эти народники были легко биты научным диалектическим материализмом, который доказал реакционность подобных взглядов, отражающих интересы уходящих с исторической сцены классов (крестьянства и городских ремесленников). Как бы там ни было, но уже к 80-м годам XX века политическая и экономическая деградация “реального социализма” стала очевидной даже для внешних наблюдателей. И на этом фоне начался бурный ренессанс т.н. “политического Ислама”, который как бы воплощал в себе новую альтернативу как неприятному капитализму, так и очевидно идущему ко дну “реальному социализму”. Многочисленные идеологи этого нового тренда преподносили свой проект как “антимодернистский” и “ориенталистский”, т.е. противостоящий гибельному зарубежному влиянию (как капиталистическому, так и социалистическому), которое деформирует и раскалывает исламское общество, внося в него ценности и практики, чуждые исламскому миру. Отказ от навязанных “колониализмом” черт эпохи “безбожного Просвещения”, вкупе с возвратом к “подлинному Исламу” феодального периода должен был обеспечить гармонию, социальную справедливость и развитие мусульманской уммы. В целом, звучит неплохо. Поэтому последние лет 35-40 именно политический Ислам превратился в глазах миллионов людей по всему мусульманскому миру в потенциальный способ решения бесчисленных проблем современного капитализма. Но есть одна проблема, с которой в XX веке уже столкнулись большевики. Громко провозглашая борьбу с погибающим “старым миром”, угрожая выстроить альтернативу “западному капитализму”, деятели политического Ислама, - как радикальные, так и умеренные, - фактически воспроизводят те же самые деспотичные механизмы и практики, на которых зиждется гниющее капиталистическое индустриальное общество. По этому поводу в свежей апочистской брошюре “Вопрос религии” сказано следующее: “Исламисты сталкиваются с ещё более сложными дилеммами в отношениях с современностью. С одной стороны, они полагают, что противостоят Западу, опираясь на догматизм, а с другой — верят, что могут бороться с ним, используя концепции самой западной современности. На Ближнем Востоке группы, именуемые радикальными исламистами, не только выступают против существующих в регионе властных структур, но и сами пытаются выстроить аналогичные формы власти и общественного устройства. На словах они апеллируют к понятию “умма”, но на деле стремятся создать централизованные национальные государства, пронизанные национализмом. В Сирии группировка «Хайят Тахрир аш-Шам» (ХТШ) с самого начала взяла курс на централизацию власти. Она вступила в борьбу за навязывание единой модели, подавляя местные формы демократии и свободы, — и всё это в рамках концепции национального государства. Сегодня в Сирии “Аль-Каида” (запрещенная в РФ) и “Братья-мусульмане” (запрещенныеив РФ) заключили союз. Тем самым они продемонстрировали, какая роль им отведена: роль проводников западной капиталистической современности. Те, кто выступают против западной современности под знаменем исламизма, не способны предложить альтернативную модель общественно-политического устройства. Они пытаются преподнести западную современность, пропущенную через исламскую призму, вводя тем самым общества в заблуждение. По сути, они крайне далеки от социальной реальности Ближнего Востока. Они не просто игнорируют общинные и демократические ценности этого региона — они активно противодействуют им и подавляют их. В настоящее время Саудовская Аравия позиционирует себя как исламистское государство. Придерживаясь ваххабитской идеологии — одной из наиболее догматических интерпретаций ислама, — Саудовская Аравия при этом стала одним из ведущих государств в плане материализма и конформизма. Более радикальные группировки, такие как ИГИЛ (запрещенная в РФ), пытались воздействовать на общество, искаженно интерпретируя социальные аспекты ислама. ИГИЛ стремилась обрести влияние, превращая все позитивные ценности Ближнего Востока в инструменты собственной извращенной идеологии. Выступая против последствий капиталистической современности для общества, эта организация сама стала носителем менталитета и практик, которые это общество подавляли. В то время как капитализм стремится к мировому господству, используя всевозможные формы насилия и инструменты власти, ИГИЛ также полагала, что ведет борьбу с капитализмом — посредством собственного понимания насилия. Но пожалуй, ни одна другая сила на Ближнем Востоке не послужила укреплению капиталистической современности в такой мере, как ИГИЛ и им подобные. Когда в период «арабской весны» арабские общества поднялись на борьбу, демократические и общинные силы внутри них были либо уничтожены, либо подавлены — с одной стороны, силами модернизма, а с другой — организациями, выступающими под знаменем радикального ислама”. Справедливо ли все вышесказанное? Вполне. Я как-то указывал на трансформацию афганских талибов, которые после второго прихода к власти, превратились из динамичного движения исламской революции в бюрократов и великодержавных пуштунских националистов (хотя пуштунский фактор проявлялся еще в 90-х), воспроизводящих деспотичное модерновое “вечное государство”, противостоящее Исламской Республике Пакистан и (в меньшей степени) Исламской Республике Иран, а так же ищущих зарубежные инвестиции (вплоть до получения денег от проклятых американских оккупантов) для поддержания собственного правительства. И таких примеров множество: запрещенные сомалийские аш-Шабаб или пакистанский ТТП или западноафриканская ДНИМ так же идут к цели построения тоталитарного, модернового и национального протогосударства под собственным централизованным контролем, выдавая это все за “возрождение истинного ислама” (о модерновом характере современного “якобинского саляфизма”, который не имеет ничего общего с реальной деятельностью пророка Мухаммада и его сподвижников, писал и уважаемый востоковед Кирилл Семенов). Иными словами, политический Ислам в том виде, в каком он ныне существует, не является альтернативой “капиталистической современности”, но скорее выступает инструментом модернизации и интеграции отсталых и проблемных исламских государств в безальтернативный капиталистический мир, использующий те же самые инструменты, - насилие, унификация, бюрократический централизм, подавление низовой демократии, разрушение традиционной ткани общества, представляющей опасность для централизованной власти, - которые лежат в основе господства капитализма и на безбожном загнивающем Западе.