Три года прошло с момента осуществления ХАМАСом безобразной авантюры, спровоцировавшей воистину тектонические сдвиги на Ближнем Востоке, жертвой которых пали, в основном, сами же палестинцы (а так же значительная часть т.н. Оси Сопротивления). Глядя на палестинско-израильский конфликт, нельзя не отметить трагизм здешнего левого движения. А трагизм в том, что беспощадная логика межэтнического конфликта либо маргинализирует левых, либо, - и это совершенно логично, - заставляет их в той или иной мере переходить на позиции национализма. Это касается как израильтян, так и, в еще большей мере, палестинцев. В сети теперь много ангажированных пропалестинскими лозунгами западных в основном прогрессистов, которые кричат на всю ивановскую о том, что сионизм это просто еврейский фашизм и колониальный проект, он всегда таким был и навсегда таким останется. Я с таким мнением не вполне согласен. Потому как внутри сионизма (еврейского национализма) изначально существовала мощная социалистическая тенденция, одним из основоположников которой являлся, например, близкий дружок Маркса и Энгельса Мозес Гесс. И этот социалистический (рабочий) сионизм в общем и целом был лишен отчаянного национал-шовинизма правых сионистов-ревизионистов, которые, со времен публикации в 1923 году Зеевом Жаботинским эссе “Железная стена”, постулировали непримиримость арабской и еврейской наций. Левые же напротив, осознавая влияние экономических факторов на мышление людей, полагали, что привнесенные в Палестину извне сельскохозяйственная/промышленная модернизация и приемы низовой организации арабских трудящихся, подкрепленные доброй идеологией социализма, снимут вопрос еврейско-арабской вражды, источником которой выступают феодально-буржуазные элиты, держащие в первозданной дикости своих феллахов. В конечном итоге, и еврейские и арабские труженики экономически выиграют от создания нового государства в Палестине. Посему, начиная с прибытия в Палестину в конце XIX века первых левых сионистов, они раз за разом предпринимали попытки наладить взаимодействие с арабским населением. Все было тщетно. Архаичная и консервативная арабская среда слабо реагировала на инициативы левых, зато чрезвычайно легко воспринимала весьма примитивную антиеврейскую пропаганду как со стороны народившихся арабских националистов, так и со стороны феодальных кругов. Планомерное ухудшение отношений между арабами и евреями в конечном итоге привело умеренное крыло левого сионизма к переходу к откровенно конфронтационной политике. И лишь леворадикальные сионисты из МАПАМ даже после основания государства Израиль продолжали тянуть руку дружбы арабам, верные принципам “пролетарского интернационализма”. Однако резкий переход авторитетного для МАПАМ Советского Союза на антиизраильские позиции, сопровождавшийся волной антисемитизма, вкупе с провалом всех мероприятий по укреплению еврейско-арабского сотрудничества, надломили и эту прогрессивную тенденцию в левом сионизме. Нельзя сказать, что она умерла совсем, - все-таки и по сей день в Израиле присутствует такое левосионистское движение как Ха-Демократим (Демократы), выступающее против оккупации Западного Берега и регулярно критикующее правительство за войну в Газе, - но былого энтузиазма насчет “братства трудящихся” не наблюдается даже здесь. В 60-е годы инициативу строительства арабо-еврейского единства перехватили коммунисты и новые левые, которые теперь уже открыто выступали против сионизма как идеологии, лежащей в основе государственности Израиля. Но, во-первых, и те и другие изначально были довольно маргинальной политической силой, хотя иногда рожденные ими проекты, - типа “Еш Гвуль” (группа поддержки солдат ЦАХАЛ, отказывавшихся служить в Ливане) или Центра альтернативной информации, - имели некоторый успех. А во-вторых, фанатичное стремление “быть палестинцами” больше чем сами палестинцы, некритическое восприятие палестинского движения (вплоть до оправдания террористических атак против гражданских) и все более возрастающая ненависть к Израилю как таковому, привели к еще бóльшей изоляции этих групп от еврейского общества. Которое закономерно видит в таких людях банальных антисемитов, прикрывающихся маской “антисионизма”. Чему “антисионистская левая” в общем способствует, если вспомнить историю раскола Израильской Социалистической Организации (более известной благодаря своему журналу “Мацпен” - “Компас”), одна часть которой под лидерством присоединившегося к ФАТХу Илана Галеви требовала полного разрыва с “зараженным колониализмом” израильским обществом. Или можно привести пример бывшего кандидата в Кнессет от Компартии Израиля историка Илана Паппе, громко объявившего о “смерти израильской левой”, которая оказалась не способна никак повлиять на израильский же народ, сверху донизу опутанный сетями сионистской пропаганды. При этом, с головой окунувшись в дискурс глобальной культурной войны и приветствуя “мужество ХАМАС”, чьи действия воплощают план “десионизации Палестины от моря до моря” (как атаку 7 октября расценивал тот же Паппе), фактически становясь на сторону одной национальной группы в борьбе против другой, эти маргинализированные еврейские антисионисты не стали своими и для палестинских националистов, чьё видение будущего Палестины имеет больше общего с израильскими поселенцами. И тут мы переходим к проблеме палестинской левой, которая сегодня столь же маргинализирована, как и левый израильский антисионизм. В целом, левые в обществе палестинских арабов имели достаточно хлипкие позиции, и о злоключениях Компартии Палестины в деле “арабизации” рядов я как-то писал. После создания Израиля симпатий к социализму естественно не прибавилось: даже создатель Народного Фронта Освобождения Палестины Жорж Хабаш вспоминал, что изначально он не воспринимал левые идеи именно потому, что в 1948 году СССР поддержал создание Израиля и вооружал его для борьбы с арабской коалицией. Вследствии этого Организация Освобождения Палестины, - как и все возникшее в 50-е годы палестинское движение, - изначально носила ярко выраженный националистический и в основном консервативный характер, ориентируясь на панарабизм Гамаля Абдель Насера, обещавшего скинуть евреев в море. После Шестидневной войны 1967 акции Насера резко пошли вниз: палестинцы воочию убедились, что за болтовней египетского президента о величии единой арабской нации скрывается тотальная коррумпированность, непотизм, презрение высших к низшим, национальная рознь, лень и глупость бюрократов, в результате чего вооруженная Советским Союзом арабская коалиция снова потерпела сокрушительное поражение, а Израиль отнял у арабов еще больше земли. Начинается формирование обособленного от панарабизма палестинского национализма в лице ФАТХа и палестинской секции Арабского Национального Движения, из которого вскоре вырастет Народный Фронт Освобождения Палестины. Обе эти организации провозгласили в духе моды тех лет целью борьбу с империализмом и сионизмом, а так же (НФОП) с режимами, которые их поддерживают. В риторике НФОП было больше революционной фразеологии, но в общем и целом это был милитаристский национал-коммунистический проект, заявлявший о себе как об “авангарде арабского фронта” и не предпринимавший усилий для массовой низовой организации. Фактический отказ от социальной борьбы привел к выделению из НФОП радикальной фракции Наифа Хаватме, получившей позднее имя Демократического Фронта Освобождения Палестины. Это была единственная организация палестинского сопротивления, которая провозгласила курс на одновременную социальную и национальную революцию, прилагая усилия не только на организацию некоего подобия “советской власти” на местах, - направленной в том числе и против палестинских элит, - но и придавая значение международному сотрудничеству. В частности, именно ДФОП, - движимый идеей единого еврейско-арабского народно-демократического государства трудящихся, - создал союз с теми самыми израильскими новыми левыми из “Мацпен”.