Сóрок сорóк

@sorok40sorok · news · Russian · active

Subscribers 2.8K Subscribers, last 30 days: 2.8K → 2.8K +0 24h
Reach per post (ERR) 43.6%1.2K avg views
Posting 5.6/week last 1 day ago
Reactions per 1K views 15.7 👍 👎
edited

Продолжая тему, есть еще схожий примерчик диалектического перехода фашизма в нефашизм через смену внешнеполитических ориентиров. Аргентина. Начиная с 30-х годов сменявшие друг друга авторитарные правительства Урибуру, Педро Хусто, Ортиса и Рамона Кастильо московскими наблюдателями именовались “профашистскими”: советская латиноамериканистика в то время была чрезвычайно слаба (лишь в 1961 году при проклятом Хрущеве внутри Академии наук был образован Институт стран Латинской Америки), в перипетии местной политики она особо не вдавалась, к тому же обеспокоенным московским товарищам повсюду мерещились происки Германии и Италии, поэтому всех вождей аргентинского “бесславного десятилетия” советская наука подозревала в симпатиях нацистам и фашистам, во много раз преувеличивая влияние оных. Соответственно, случившийся в июне 1943 года новый военный переворот советская латиноамериканистика однозначно квалифицировала как установление “военно-фашистской диктатуры” (Данилевич) на основе “аргентинской разновидности фашизма” (Штрахов). Ну а руководители переворота - Росон, Рамирес, Фаррель и Хуан Перон, - естественно именовались ставленниками самых реакционных слоёв земельной и финансовой олигархии, вдохновленные гитлеризмом и ведущие внешнюю политику в интересах Германии. Это было, мягко говоря, не совсем так, поскольку военная хунта последовательно реализовывала националистическую и вызывавшую явное недовольство в консервативных и олигархических кругах модернизационную политику во многом с опорой на организованный рабочий класс, яростным защитником которого стал один из членов “военно-фашистской клики” Хуан Перон. Который в 1945 году оттеснил своего коллегу Фарреля после краткого политического кризиса 17 октября, - в ходе которого на стороне Перона выступили сотни тысяч рабочих, - и стал новым вождем нации. А в 1946 - и президентом республики, будучи единственным кандидатом на выборах. Но, несмотря на явный разворот Перона к организованному пролетариату (в результате чего традиционные марксисты навсегда утратили перспективы стать идейным маяком для местных трудящихся, попавших под обаяние перонизма), и советская сторона, и функционеры Компартии Аргентины (которые во многом и формулировали точку зрения советских товарищей) продолжали толковать об “аргентинской разновидности фашизма” и “фашистском рабочем корпоративизме”, призывая народ к борьбе с “антинародной диктатурой”. Дошло до того, что КПА на выборах 1946 года примкнула к антиперонистскому Демократическому Союзу, за спиной которого стояли традиционные партии, сектора крупной буржуазии и тот самый американский империализм. И вот в этот момент начинается диалектика с большой буквы Д. Ибо, став президентом, Хуан Перон по собственной инициативе восстановил дипломатические и экономические отношения с СССР, разорванные еще в 1917 году. Отражением этого неожиданного для марксистов казуса стало то, что а) в СССР прекратили употреблять в отношении по-прежнему авторитарного и жесткого правительства Перона термин “фашизм”. Теперь перонизм превратился в менее одиозную “военно-националистическую диктатуру”, а несколько позже - и во вполне рукопожатный “национал-реформизм”; б) Компартия Аргентины спустя несколько месяцев после выборов 1946 года на своём XI съезде осторожно отказывается от явно неадекватной интерпретации перонизма как “нацистско-фашистского движения европейского типа”, допуская что внутри него есть как “прогрессивные” (их надо поддерживать), так и “реакционные” (их надо осуждать) тенденции. Но это был еще не конец. Потому что, начиная с 1946 года отношения Перона с США начали слегка портиться. Они и раньше были не сказать что безоблачные - почти все антиперонистские сектора, кроме коммунистов, с 1943 года имели поддержку американцев (возмущенных экономическим национализмом военной хунты и её “рабочей политикой”), только сами коммунисты этого почему-то не замечали. А провозглашение Пероном в 1947 году политики “третьего пути”, противоположного как капиталистическому индивидуализму, так и марксистскому коллективизму, было воспринято в высших американских кругах с большим подозрением. Потому что, хотя Перон достаточно громко клеймил Москву и её международное влияние, с не меньшей силой он нападал и на “интервенционизм янки” и господство в Западном полушарии “плутократов с Уолл-стрит”, возбуждая антиамериканский национализм в других странах континента. Вся эта пропаганда дополнялась и непосредственным финансированием из Буэнос-Айреса национал-революционных структур в Гватемале, Перу, Боливии, Парагвае, Коста-Рике, Венесуэле, Доминиканской Республике и на Кубе. Разумеется, такая деятельность подрывала влияние США на своём “заднем дворе”. Наконец, в 1950 году Перон (отчасти под давлением его любимых рабочих), прикрывшись традиционным нейтралитетом, отказался посылать аргентинских солдат на Корейскую войну, что весьма охладило взаимоотношения между странами. Совершенно естественно, что возрастающий антиамериканизм Перона был одобрительно воспринят в СССР, где аргентинского каудильо не просто никогда больше не называли “фашистом”, но и с большой симпатией относились к его персоне даже после свержения проамериканскими силами в 1955 году. Меж тем свергнутый Перон начал кочевать по Латинской Америке, последовательно останавливаясь то у одного, то у другого местного диктатора. Начав свой путь эмигранта в Парагвае под крылом Альфредо Стресснера, Перон успел побывать “в гостях” и у Анастасио Сомосы (Никарагуа), и у Леонидаса Трухильо (Доминиканская Республика), и у оригинала Маркоса Переса Хименеса (Венесуэла), прославившегося программой по привлечению белых эмигрантов с целью расового обновления страны. Наконец, в 1960 году он окончательно осел в Мадриде под защитой товарища Франсиско Франко. Отсюда Перон руководил сторонниками в Аргентине и здесь же он написал ряд пропагандистских трудов, прославляющих антиимпериализм, национальную революцию и “третью позицию”. Но ни критические суждения о коммунизме как таковом, ни проживание во франкистской Испании, не помешали тому, что в СССР дважды (в 1957 и 1968) публиковались написанные в эмиграции книжки Хуана Перона (“Сила - закон зверей” и “Час народов” соответственно). Который окончательно перекочевал из ненавистного “фашистского” лагеря в лагерь пусть и политически заблуждающихся, но симпатичных лидеров неприсоединившихся стран Третьего мира, вроде Гамаля Абдель Насера, Джавахарлала Неру или Сукарно.

Views over time

05001K1.5K27 Aug 10:1011 Nov 20:581.2K27 Aug 10:10: 0 views11 Nov 20:58: 1,160 views
Snapshots we took after posting.
WhenViews
27 Aug 2026, 10:100
11 Nov 2026, 20:581.2K

Who shared this post

Posts in other channels we index that link to this one. (Forwards with a hidden source can't be traced.)

Nobody yet.