1. Gyula Имя твое назовут — и почудится пух тополиный, Сладкий, обманчивый зной южных, расслабленных дней. Лгут! Твой исток не таков. Он ковался в горниле суровом, Там, где спирает в груди, небо — расколотый щит. Римских владык ты наследница. Поступь патрициев древних Тяжко вступает в седой, скованный льдами предел. Власть в онемевших устах; и античную, царскую волю Не заковать никому: тога — как рана в снегах. Внемли: неистовый ветер вгрызается в камни прибрежья, Пал на гранитные мхи насмерть разбитый орел. Дьюла. Стоит воевода. И белая крепость бросает Рати в глубокие льды; стяг охраняет зима. Цвет твой — багряный и рудый, кровавая кромка морская, Отмелей северных лед. Ты же — метели под стать. Толща зимы, под которой с трудом просыпается солнце, Вьюга и месяц ноябрь, — он колыбель разметал. Стылое марево пляшет на древних, обветренных камнях, Горькой полынью течет сумрак из сомкнутых вежд. Вспыхнула дикая стынь: твои очи — колодец бездонный, Где вековечных богинь трепетно стынет зола. Слово твое непреложно, как рок. В необъятном потире Неба ночного густей звезд остывающих прах. Кровь на снегах залегла. Кровь на грани граненого жала Мрачный подводит итог, в стуже сумев закипеть. Вытканный пояс истлел, обратившись в безжизненный пепел, Лишь ледяное в груди бьется дыханье твое. Прях оставляй позади. Юлия — значится: камнем Твердо стоять на ветрах, шествовать впереди всех. 2. July Имя твое назовут — и почудится пух тополиный, Сладкий, обманчивый зной южных, расслабленных дней. Истинно так. Этот солнечный месяц повенчан с тобою, Там, где от ярких лучей дух замирает в груди, Там, где, пронизанный светом, струится эфир благовонный, Воздух густой и златой льется, как сладостный мед. Римских владык ты наследница. В теплом, полуденном саде Пылью мерцает в лучах древняя святость земли. Дар непреложный небес. И в воздухе, налитом медом, Скрыт под тяжелой лозой твой торжествующий взгляд. Символ земного пути, воплощенная, тихая радость, Жизни беспечной триумф в каждом дыханье твоем. Внемли: бескрайнее небо скрывает веселые громы, Щедро наполнив теплом светлый полуденный свод. Полный, незыблемый штиль. Над лугами звенит переливом Воздух; и слепо прольет ливень свое серебро, Теплой, парною водой напоивши цветущие пашни, Землю умыв поутру благостным, чистым дождем. Цвет твой — эдемская зелень и сок первородного древа, Тайна праматери в лоне нетронутых, диких полей. Свет лучезарный, зовущий на волю, не знавшей пределов, Время замедлило свой лихорадочный, суетный бег. Солнечный, огненный круг растворился в небесном раздолье, Вечным покоем обняв благословенный простор. Легкая сила сплетает душистый, цветущий венок, Древний, глубинный огонь, тайный, живительный жар. Жизнь, словно миро густое, на всех изливается щедро; Юлия — значит сплетенье сотен просторных дорог. Юлия — жаркое лето. Пора векового цветенья. И разливается вдаль звонкий, ликующий смех.