Наши имена Туман над заводью редел, над медленной водой; то маска, белая как мел, несла лицо с собой. Сначала имя — только звук, дыхание у рта. Но им уже очерчен круг, положена черта. В него вплетаются потом родство, язык и кровь, родное небо, отчий дом и первая любовь. Оно становится плотней одежды на плечах: в нём долг живых, завет теней и память при ключах. Так маска учится дышать, срастается с лицом. Её уже нельзя сорвать, не разомкнув кольцо. Любовь не спрашивает, чья ладонь хранит тепло. Для сердца нет ни «он», ни «я»: оно уже одно. Но имя требует числа, границы и права. Где жизнь почти одна была, оно выводит два. За каждым имя приведёт свидетелей былого; весь прежний мир за ним встаёт на страже возле слова. За ней проступят день за днём касания резца — всё то, что сделалось потом чертами у лица. Её чеканит разговор, а время речь ведёт: она хранит немой узор, по коему живёт. Вот отчего любовь близка, но слиться не вольна: два имени — два берега, а глубина одна. И там, где стихнет зов земной, где даль тиха, ясна, вновь обретёт себя любовь — без имени, одна.