Сны о Сербии В ночь перед отъездом я спала в Сремска-Каменице, и мне снились Земун и Белград. Сновидение было немыслимой интенсивности, и наутро я поняла, что уже видела это место во сне, но не подозревала, что это оно. И когда оно приснилось мне впервые, я чувствовала предельную эйфорию от сна и чудовищную ностальгию по тому месту в котором ещё не была, и о котором не знала — словно я тосковала по еще не случившемуся, по человеку, чьего имени я не знаю. Теперь же я почувствовала ту же радость с изнанки сна, а затем вновь — когда увидела его во сне перед самым отъездом — потому что поняла, что теперь это место со мной навсегда, потому что я вижу его во снах. С путешествиями карта моих снов ширится, и Земун теперь выглядит там как городок внутри городка, по типу шкатулки или бесконечных зеркальных отражений — как лабиринт, который огражден от внешнего мира. В этом месте, на берегу Дуная, мы с друзьями читали «Дом Астерия», и выбор этого рассказа казался поразительно уместным. Из текстов, которые мы читали (а тексты, которые мы читаем, безусловно влияют на то, как мы воспринимаем пространство вокруг нас), складывается также своя карта. Два текста были посвящены дверям — «Двери сна» Милорада Павича и уже упомянутый Борхес. Сербия представилась мне страной с тысячей дверей, и поэтому у меня на мгновение мелькнула мысль, что я бы хотела быть в Сербии ребенком, чтобы своевременно исследовать все возможные открытые и закрытые двери её городов. *** Земун — город камня и ветра, дышит водой, дышит стеклом; под крышами — тихий дом. Зеркало раскрывает проход, этот же вход — дверь: кварталы там и тут, как волны по стеклу — дом за домом. Под ногами — река подводная, улицы — камень-щебень, дома — лодки, лампы — рыбы, что светят серому камню, словно дом. Лабиринт улиц шепчет: иди внутрь, вернись без имени, чтобы понять, кем был ты когда-то, во сне и в доме. За дверью — ещё дверь; за ней — другая; тайна шепчет в стенах, соль держит язык и время под языком. Двери ведут к дверям, и эхо у ветра — ключ к новому месту, к новому дому. Стены помнят речь прибоя речного: камень говорит пусто, полно внутри — как ночь под водой. Стеклянная тень между домами искрится памятью, которая годами не растаскана, складываясь в рукопись дома. Мы идём по тонкому мосту из воды и стекла: волны под ногами, город над нами — гадание на судьбу. Каждый вход — скрытая лестница к залу, где время держится за ключ и не выпускает свет. Двери крутят сюжет, как ленточки дождя и неба; каждая новая дверь — продолжение ночи и дня. И город помнит имена: они звучат под водой, как колодцы, эхо повторяет их снова и снова в памяти. Двери куда-то ведут, к другим дверям. За стеной — тишина; за тишиной — город, который дышит над водой. Зеркало в зеркале — бесконечный тоннель; Земун — лабиринт, где место не исчезает, а возвращается. И снова — зеркало внутри зеркала: каждый проход — новый портрет дня, и каждый портрет — дверь в память, двери в вечность.