KOROSTELEVA

@son_v_krasnom_tereme · Russian · active

Subscribers 699 Subscribers, last 30 days: 700 → 699 +1 24h
Reach per post (ERR) 24.5%171 avg views
Posting 5.3/day last 6 hours ago
Reactions per 1K views 82.4 ❤ 🔥 ❤‍🔥

Но теперь возвращаюсь к заданному вопросу: как соотносятся разные пантеоны богов? Являются ли они одним и тем же, или у каждого народа свои уникальные лики? У Евгения Нечкасова есть ряд потрясающих метафор, описывающих эти процессы. Вот одна из них — моя любимая: Пантеон Божеств есть круг масок, которые невыразимая и неведомая Божественность примеряет на себя и, выбирая какую-либо, абсолютно достоверным и полноценным образом становится им, конкретным Божеством и его мифосом, который фасцинирует народы и отдельные союзы эпоптов. Люди взирают на маски Божеств и надевают их. Божественное так же взирает на свои маски, но, в отличие от человека, оно надевает их не на своё «лицо», а на всё внешнее вокруг, одномоментно создавая это внешнее и оставляя центр пустым. Отчасти это схоже с представлением о манифестации Божества во внешний мир, в котором оно про-являет (ποίησις) себя и отражается в виде природы, традиций, языка и людей, что взывают, молят и славят его. Тогда Божества суть взгляды бытия на самоё себя в различных мифо-творящих, манифестирующих проявлениях. Отсюда можно перейти к тому, что всё сущее-в-целом (seiende-im-Ganze; вселенная, тотальное всё) в свете монистической онтотеологии, выстроенной отталкиваясь от любого известного Божества, есть проявление той или иной маски. Мир, природа и мы сами есть маска, повёрнутая к нам лицом, — это лики и загадки Божества как проявленного мира; но эта вселенская маска висит поверх пустоты Ничто. В русском фольклоре есть прекрасная загадка «без лица в личине», ответ на которую рекурсивен — это «загадка». Маской, скрывающе-раскрывающей игрой, будет, напри-мер, и вера-уверенность в различие атмана и Брахмана. Метафора материи и Майи как покрывала обретает театральное измерение не только занавеса, но и укрывающей самость ткани. Одновременно с этим всё наброшенное поверх Ничто сущее с его филигранно вырезанными узорами природ, судеб людей и народов ненароком указует на него же, как зеркало. Возвращаясь к образу отражающей маски на таком онтотеологическом и метафизическом уровне, если мы будем двигаться от внешней «объективной природы» к её «субъективному» источнику-центру, то там мы снова обнаружим лишь её отражение. В лучшем случае мы поймем, что это отражение есть именно отражение на чём-то, и тогда мы будем иметь дело с фигурой Божества, укрытого миром и в мире. На этом все традиции и религии останавливаются, говоря о верховном Божестве-отце либо о Божественной матери, их роде и людях как потомках. Свет славы Божества затмевает догадку о маскарадном харак-тере всего сущего, даже если оно разворачивается как полноценно достоверный, настоящий драматизм внутри мира. И когда маска снимается, — тогда мир исчезает буквально. Страх смерти есть страх маски, которую снимает Божество, чтобы поставить её перед собой и посмотреть (теорезис-театрон) в её пустые глазницы, где раньше были его глаза. И человек, глядя в пустые глазницы маски, видит в них самого себя как из-глубины-себя-созерцающее-Божество. Евгений Нечкасов. К Другому мифу Далее приведу свою метафору. Представим звезду на Севере Полюса; относительно этой звёзды мы видим, как восходят цивилизации. Поскольку каждый этнос находится в своем уникальном географическом, историческом и духовном ландшафте, то и относится к этой звезде по-разному. Следовательно, он имеет и разные метафизические координаты, и разные преломления Истины. Здесь срабатывает герметический принцип «что наверху, то и внизу». Боги конкретного народа уникальны, потому что сам народ является земным проявлением этого конкретного божественного лика. Так, в античной, греко-римской традиции Солнце имеет мужскую природу (Аполлон, Гелиос), а Луна — женскую (Селена, Диана). Однако в германо-скандинавской традиции мы видим инверсию: Солнце — это Фрау Сунна (Соль), а Луна — мужское божество — месяц Мани. То же мы видим в синтоизме, где верховное божество Солнца — богиня Аматэрасу (её имя дословно переводится как «великое божество, озаряющее небеса») — верховная прародительница императорского рода, а Луны — её брат Цукуёми (яп. «Читающий луну» или, по одной из версий «Дух, призывающий луну») — управитель приливов и отливов. Как мы видим из примера выше, различаются как стихийные ориентации, так и их базисы: если в эллинской натурфилософии мы оперируем четырьмя стихиями (огонь, вода, земля, воздух), то китайская система У-син выделяет пять элементов совершенно иного порядка (дерево, огонь, земля, металл, вода). В индуизме же пятым, фундаментальным элементом выступает Акаша (эфир/пространство/всепроникающая субстанция). Если пойти дальше, то эта же логика касается и ветров — ветра в разных традициях дуют из совершенно разных онтологических пространств (тут я скромно напомню своё стихотворение, посвященное ветрам). Для греков, например, северный ветер (Борей) — это стихия, приносящая стужу, зиму и смерть, тогда как в Египте именно северный ветер, дующий с моря, мыслится животворящим, а вот южный хамсин связан с яростью и карой, пришедшей из пустыни. Сакральная география тоже меняется, подчиняясь внутренней логике конкретного мифоса. Для египтян Запад (Аменти, земля запада или земля, поглотившая солнце) — это царство мертвых, куда каждый вечер спускается закатная барка Ра и где правит Осирис; а вот Восток мыслится здесь как место вечного возрождения. Поскольку с Востока восходит солнце, египтяне нередко помещали там и Поля Иалу. В христианстве мы видим такую же ориентацию: «Иисусе Христе, пришедше на запад солнца, видевше свет вечерний». А в кельтской традиции смерть и перерождение уводят на Север — откуда некогда прибыли божественные Племена богини Дану (Туата Де Дананн), принеся с собой магические артефакты, — или далеко за море, на незримые острова блаженных, скрытые в тумане, такие как Тир на Ног (Земля Юности) или Авалон. В индоарийской же традиции мы обнаруживаем совершенно иную картину: Юг здесь считается зловещим, темным направлением, обителью предков и царством бога смерти Ямы, тогда как Север — это абсолютный сакральный полюс, священные Гималаи, обитель Шивы и земная проекция незримой горы Меру, духовной оси вселенной. Китайская сакральная топография (фэншуй) и вовсе оперирует не четырьмя, а пятью направлениями, где главная точка сборки — это надир — неподвижная и равновесная точка, резиденция Императора, связующего Небо и Землю. Если мы посмотрим на понятие Axis Mundi, то и оно довольно вариативно: в германоскандинавской традиции — это исполинский ясень Иггдрасиль («древо, омытое влагою мутной»), чьи корни уходят в темные бездны Хельхейма, а крона держит Асгард; для эллинов — вершина Олимпа или пуп Земли (Омфал) в Дельфах; для алтайских шаманов — Мировое Древо, пронзающее Верхний, Средний и Нижний миры. Здесь разночтения относительно самой концепции наличия вертикальной оси невелики, но при этом каждый народ буквально живет в своем собственном, уникальном сакральном космосе, и эта Ось имеет совершенно различные очертания. Горы, реки и стороны света — это метафизические координаты, отражающие лицо своего мифа.

Views over time

05010027 Aug 15:0512 Nov 22:1111227 Aug 15:05: 0 views12 Nov 22:11: 112 views
Snapshots we took after posting.
WhenViews
27 Aug 2026, 15:050
12 Nov 2026, 22:11112

Who shared this post

Posts in other channels we index that link to this one. (Forwards with a hidden source can't be traced.)

Nobody yet.