🌿🎭🤩🤩🤩🤩🤩🤩🎭🌿 👉Здравствуйте! Извиняюсь, если вопрос звучит причудливо, но, всё-же, хотел бы его задать: как в традиционализме друг с другом соотносятся различные пантеоны Богов (в том числе схожих друг с другом) в традиционных религиях народов мира и соответствующие им космогонические мифы (которые, несмотря на распостранённость темы жертвоприношения, тоже довольно разные)? Являются ли они различными формами одних и тех же сущностей, или же каждый пантеон действительно представляет собою группу уникальных Богов, связанных со своими народами по герметическому принципу «что вверху, то и внизу»? (P.S: Написал «в традиционализме», т.к хотел бы рассмотреть этот вопрос именно с позиции веры в Богов, а не материалистического их отрицания) 👉Здравствуйте! Потрясающий вопрос. Спасибо! Со мной горячо спорят, но я пришла к выводу, что традиционализм — это и есть язычество и неязыческим быть не может (из этого не следует, однако, что он должен или может быть неоязыческим). Понятие «язычество» можно понимать по-разному: в строго религиоведческом ключе, когда под ним разумеют любое неавраамическое, а шире — не христианское (у Шекспира язычники — это и мусульмане тоже) верование, говорение на иных языках (как системе миропонимания), не родственных христианской вере, иначе — человек «из чужого народа», «иноплеменник»; с другой стороны язычество — это очень широкая парадигма мысли. С этой точки зрения языческим может быть всё что угодно — футбол, рок-концерт, театр, плетение женских волос, бытовой гедонизм — как рудиментарные проявления тех же языческих культов в современном мире. Здесь же язычество понимается как такая парадигма, в которой время тяготеет к циклу, проблемам пола, магии, а также всевозможным практикам, связанным с управлением реальностью, игровой парадигмой и тому подобными вещами. Да и сама философия — это язычество. Тезис радикальный, но логичный, если учитывать, что на смену философии пришла теология, поставившая затем философию во служение, и тем самым понизив её в ранге (вспомним, что Августин пишет, что если бы он читал только неоплатоников, то имел бы две опасности: отойти от христианства и поверить, что философия может дать душе то же, что и Писание). Вспомним, что писал о себе Элиаде: В целом главная трагедия моей жизни может быть сведена к следующей формуле: я язычник - совершенный, классический язычник - пытающийся быть христианином. Для меня космические ритмы, символы, знаки, магия, сексуальность гораздо более насущны, более непосредственны, чем проблема спасения. Я посвятил лучшую часть себя этой проблеме, но даже на один шаг не приблизился к её решению. Мирча Элиаде, Португальский дневник, 5 сентября 1942 г. Относительно этого высказывания мнения разнятся. С одной стороны, Александр Бовдунов в своей последней книге «Экзистенциальная философия Мирчи Элиаде: наука, религия, культура, политика» справедливо замечает, что самим этим вопросом — экзистенциальной драмой несовпадения и тоской по нерешенной проблеме спасения — может задаваться только христианин. Язычество не знает ни идеи линейного спасения, ни чувства вины за погруженность в телесное и природное; оно естественным образом живет живой жизнью (простите за тавталогию). Исходя из этого, Бовдунов считает, что правильнее было бы сказать, что Элиаде по своей структуре все-таки был православным христианином, просто не был воцерковленным. Я очень уважаю подход Александра Леонидовича и соглашаюсь с этим, но только отчасти. Всё это можно интерпретировать с другой точки зрения и совершенно иначе. Если формально Элиаде и рефлексирует как христианин (задавая христианскую рамку вопроса), то онтологически он всё же пребывает в языческом смысловом поле и захватывает его именно оно. Конечно, иногда кажется, что все намного проще (вернее, есть соблазн упростить): христианин — это тот, кто исповедует Христа, а все остальные язычники (ещё проще сводить язычество к многобожию), и если традиционалист исповедует Христа — то он христианин. Эта мысль кажется привлекательной в своей простоте, но она наивна. «Язычество» пронизывает собой все — это и есть сама стихия жизни. Об этом блестяще пишет Кьеркегор в «Заключительном ненаучном послесловии к философским крохам». Для него язычество — это в первую очередь онтологическое состояние, при котором вечность мыслится как нечто уже имманентно присущее человеку и миру (как в учении о припоминании-анамнезисе). Язычество, по Кьеркегору, — это естественное растворение в мировом порядке, где нет радикального разрыва между я и не я. Этому он противопоставляет то, что видит как истинное христианство, которое есть абсолютный, невыносимый Парадокс: непостижимое вторжение Вечности во время, требующее отнюдь не созерцания гармоничных космических циклов, жреческой парадигмы, а экзистенциального прыжка веры над бездной. В этом смысле любой традиционализм — это глубоко языческий проект и жреческий. Об этом же пишет и Гейдар Джемаль (опустим его радикальные исламистские взгляды и даже некоторую конспирологию, которая иногда у него наблюдается, и посмотрим на него как на философа). Для Джемаля традиционализм (особенно генонизм, см. его полемику с Геноном) — это предельная форма жреческого культа Бытия, религия Великой Матери, тотальный онтологический оптимизм, который обожествляет Космос, его иерархии и законы. Джемаль называет всю высокую метафизику высшей формой язычества (ширка), поскольку истинный монотеизм (профетизм) в его понимании — это абсолютное «Нет» всему сущему, тотальный теологический бунт трансцендентного Духа (Совершенно Иного) против имманентной иллюзии вселенной. Если традиционалист (как язычник) ищет гармонию с миром, вписывая себя в его сакральные ритмы, то чистый монотеист джемалевского толка видит в мироздании тюрьму Демиурга (узнаете гносицизм?), которую нужно метафизически преодолеть. Я в той или иной мере считаю их главными оппонентами традиционализма (причем Кьеркегор был его оппонентом ещё до зарождения традиционализма как такового), а также считаю, что они дают понять что язычество не исчерпывается многобожием и пантеизмом. В честных философских исканиях они обнажают имманентное ядро традиционализма, противопоставляя ему некую радикальную трансцендентность. Им я, по сути, не могу ничего возразить, но и согласиться я с ними тоже не могу. Однако просто как-то отрицать сложность и глубину их мысли, отмахнувшись от нее как это делают некоторые из традиционалистского лагеря (ой, да почти все, если честно!), было бы философски недобросовестно. Наталья Мелентьева говорила, что хотела по-настоящему разобраться в мысли Гейдара Джемаля, и мне кажется, что её понимание (конечно, глобально не мне судить), глубже всех прочих, что я читала: в книге «По ту сторону неба без звезд» советую прочитать статью. О чем я говорю? Я говорю о том, что монотеизм не может принять некоторые фундаментальные, радикальные аспекты традиционализма, позаимствованные из древних учений: Примордиальная Традиция, если воспринимать её буквально, а не как единство языка традиции, как предлагает делать это Дугин, будет неприемлема для христианства, для которого Бог — это Личность, личный Абсолют, которому человек может сказать Ты с позиции Я. В религиях откровения мы видим примат Единственного над Единым. Единое (τὸ Ἕν в неоплатонизме) — это абсолютная полнота бытия, исток, из которого эманирует множественность (боги, духи, миры). Множественное не противоречит Единому, а является его прямым раскрытием в динамическом процессе движения триады монэ-пребывание (μονη), проодос-исхождение (προοδος), эпистрофе-восхождение (επιστροφη). А Единственное монотеизма — это эксклюзивный, ревнивый Абсолют, который отрицает множественность, вынося себя за скобки сотворенного мира. Единственное не терпит других Богов, тогда как Единое само проявляется через их сонм.
KOROSTELEVA
Subscribers
699
+1 24h
Reach per post (ERR)
24.5%171 avg views
Posting
5.3/day
last 6 hours ago
Reactions per 1K views
82.4
❤ 🔥 ❤🔥
Views over time
| When | Views |
|---|---|
| 27 Aug 2026, 15:05 | 0 |
| 12 Nov 2026, 22:11 | 153 |
Who shared this post
Posts in other channels we index that link to this one. (Forwards with a hidden source can't be traced.)
Nobody yet.