О том, как я одела ИИ модель, вдохнула жизнь в машинный труд и почему реальные съемки, угодные моей душе и вкусам невозможны в традиционном исполнении Откуда собственно и пришло решение согласиться посотрудничать с европейским проектом Toorichtoage. Во-первых, меньше, чем за месяц к ним пришла аудитория в 200 тысяч человек, среди которых, из известных мне, Анастасия Миронова, Кэролайн Шойфеле, владелец бренда Chopard и еще один не менее взыскательный потребитель контента, моя мама. Да, я не из падких на модные веяния, но здесь мотивация рассмотреть предложение раскрывается в следующем пункте. То есть, во-вторых, мне никогда особенно не нравилось стилизовать на съемках — сжатые рамки, возня с вещами в кадре и за его пределами и, самое главное, недоступность заветного. В персональном стайлинге я привыкла работать с тучными шкафами с шикарными архивами и и заполнять их коллекционным и современным сама. Но это длительный поиск, логистика, выкуп и игра с вещью в разных комбинациях в динамике жизни и разных выходов подопечного — не одноразовая история про красивую серию кадров. Ни в коем случае не обесцениваю последнее, наоборот приклоняюсь, но я — про первый формат. Вещи, с которыми я хочу «созидать кадр» — не доступны ни в какие времена и вряд ли будут исключения, меньшего мне всегда мало. Хочется творить и дурачиться с любовью к искусству и знанием дела: с юбкой из Русской коллекции Yves Saint Laurent 1979 года и сочетать ее с копытами Enfants riches deprimes, кольцами, вырванными табличкой на Christie’s от Joel Arthur Rosenthal; выкладывать рисунок на диване Serpentine из плиссированного подола платья Mariano Fortuny 1920-х из собрания Victoria and Albert Museum. Пробежавшись глазами по именам и названиям хранилищ заветных сокровищ, очевидно — стремление потакать собственным запросам упирается в естественное невозможное. По этой причине я когда-то давно начала делать коллажи, по ней же согласилась на авантюру и собственно выше перечисленных участников и задействовала. Да, мы сделали картинку, я стилизовала AI модель из того, что мне нравится и так, как люблю. Так, я посвятила вечер (два часа) и собрала каждый предмет гардероба и интерьера, от заявленного выше масштаба авторов, по отдельности в картинках. Одежда, обувь, сумки, украшения, кресла, свечи, ковры, вазы, шахматы — все находилось на ретейл/ресейл и аукционных платформах, сайтах с отцифрованными сокровищами из собраний мировых музеев. Принты диванам и ковры — выбирала так же, далее соединяла физически все материалы «машина». Собрала из мной найденного луки в коллажах и затем выгрузила. Расположение в пространстве и посадка каждого предмета на модели — детально прописывались — длина брюк, объем в талии, количество сборок. Выходит, в машинном процессе участвовали голова, фантазия, креатив и, может быть, душа — увлеченная и азартная. То есть, так называемая работа арт-директора, декоратора и стилиста была выполнена полноценно, а логистическая и организационная процессия делегирована не ассистентам и мастерицам по пошиву и обшивке мебели, а машине. За все наполнение съемки — модель, ее позы, эмоция, «освещение», «постпродакшн», качество кадров, правдоподобный вид — работа создателей AI модели Evelyn. Детально продуманная и прописанная. Когда увидела результат — визжала. Важно понимать, что мой уровень контакта с технологичным миром можно охарактеризовать, как-то вроде «продвинутый игрок в «Волк и яйца/ Электроника им 02». Да, всегда рада сама до себя докопаться и увидеть тучу недочетов, но все же очень приятно глазам. И как, все-таки, клево собрать лук из музейного афганского жилета 18-го века, джинс R13 и Kelly 98-го года в замше на презабавной нетипичной героине в стенах старинного палаццо. Еще и не вставая со своего любимого кресла. Относиться к этому можно как угодно под эгидой скепсиса ценителя и человека уважающего реальный труд каждой профессии. Для себя же приняла тот факт, что протранслировать свое видение в таком формате — мою и чужую работу не обесценивает.