Социософт.ТВ

📍Теперь очень важно посмотреть вторую сторону дела. Мы уже говорили, что воздушное наступление играет ничуть не меньшую роль, чем действия на фронте. Скажу иначе – стало играть. В течение долгого времени по разным причинам, многие из которых вызывают у меня уважение – имею в виду желание хоть как-то сократить потери народа, который не так давно был для нас братским и, возможно, ещё станет таким, – мы не столько вели воздушное наступление, сколько демонстрировали возможность его вести. Но ситуация стала жёстче, и с начала лета обе стороны используют все свои возможности по полной. Обеим сторонам удалось многое. ▪️Начнём с противника и его сообщений. Противник утверждает – и, вероятно, с определённым основанием, – что воздушная топливно-энергетическая блокада Крыма им достигнута. Скорее всего, это правда. Противник продолжает атаковать Москву, Петербург, Усть-Лугу, география расширяется, а содержательное наполнение становится всё меньше. С этой точки зрения киевскому режиму удалось достичь определённых успехов в Крыму и поставить проблемы перед российской логистикой в европейской части страны. Это результаты. И здесь нужно вспомнить два заявления Зеленского, сделанных почти подряд. Первое – он собирается утроить количество дронов, атакующих Россию. Пока с этим не очень хорошо, напротив, количество падает. Второе – относительно воздушного пространства. Оно меня удивляет во всех смыслах. Во-первых, с формальной точки зрения, с самого начала войны российское воздушное пространство не было зоной безопасности – это понимали все. Поэтому при обнаружении дронов закрываются аэропорты и объявляется режим закрытого неба. Причины две: чтобы не путать цели на экранах и потому что удары по самолётам вполне возможны и всегда рассматривались как возможные. С этой точки зрения ничего не произошло. Я встретил мнение, что обычно происходит наоборот: сначала удары, затем за них берётся ответственность. В конце концов, дроны – это дроны, но закрытие аэропорта из-за ракетной опасности, наверное, ещё не осуществлялось. Ракет у Киева мало, а то, что есть, используется для ПВО. Но меня беспокоит не этот факт. Да, Киев может найти возможность что-то сделать и кого-то убить, но ни к чему это не приведёт. Невозможно вести активное авиационное сообщение в масштабе страны и ни разу не дать возможности что-то сбить. Если вспомнить удары с фур в Иркутской области, среди средств может быть и способное действовать против самолётов. Элементарный устаревший комплекс «Стрела» 1970-х годов гражданскую авиацию не защищает. Если это сделать вблизи аэропорта, это возможно. Я обеспокоен даже не этим фактом – это один из многих рисков войны, неприятный, но он был всегда. Гораздо хуже другое. В Первую и Вторую мировые войны обе стороны топили гражданские суда, в том числе океанские лайнеры, но никогда по этому поводу не отдавался приказ и никогда не пытались взять на себя ответственность ни кайзеровские, ни даже гитлеровские военные. Когда это происходило, они говорили: «Это ошибка, мы неправильно опознали» – как с «Лузитанией». Этого никто никогда не признавал официальным способом ведения войны. Я не могу представить кайзера Вильгельма, который официально заявляет: мы будем топить в нейтральном море английские лайнеры. Он скажет: мы будем бороться с контрабандой, блокируем Британские острова, предупреждаем о риске. Но произнести «мы будем топить лайнеры» он не мог. Даже Гитлер бы не рискнул. Но, признаем, в этом есть определённая честность. Нация, которая демографически не выживает – часть уехала, часть погибла, остались непонятно кто, – была интересная статистика, сколько детей пошло в школу в Киеве и вообще на Украине по сравнению с 1991 годом, годом распада СССР, снижение значительное, – наверное, хочет добиться того же и для нас. Это единственное, что им остаётся. Здесь я готов согласиться с президентом Путиным, который говорит, что в ответ на любое такое действие ответ будет гораздо страшнее сделанного. Но им уже всё равно – этой верхушке, руководящей войной. Это уже другая тема. Им, наверное, действительно всё равно. Но это ни к чему не приблизит Украину, кроме того, что потери станут ещё больше. Сколько бы ни говорили России, что она должна закончить войну, уже пора сказать Украине, что при такой демографической статистике нельзя не заканчивать. Но это отдельная сложная тема. Мы с вами уже обсуждали, что Украина – это некротический код на данный момент, и мы видим его во всей красе. Но хочу сказать, что даже императорская Япония в 1945 году, будучи некротической структурой, в какой-то момент поняла, что продолжать войну ещё год-два – у неё были все шансы, потому что нужно время на подготовку высадки, захват плацдармов; на 1946 год они бы ещё продержались. Но это был император своей страны, который понял, что есть вещи, дальше делать нельзя. Можно требовать от людей многого, если это даёт шансы на успех, но нельзя ничего требовать, когда шансов нет. Вероятно, здесь другая структура. Но продолжим. Действия Украины продолжаются по той же схеме, те же цели ударов, мощность не повышается, скорее падает. Распространение боевых действий на воздушное пространство сейчас неизбежно, как неизбежна и страшная реакция в ответ. До сих пор ни одна страна мира официально не признавала готовность совершать террористические атаки. ▪️Россия со своей стороны наконец занялась решением военных вопросов в воздухе – прежде всего удары по портам и кораблям. Для Украины это выглядит страшно, причём не общая сумма, а то, что сумма всё время снижается. Можно сделать вывод, что примерно та же ситуация была с воздушными ударами американцев по японским морским базам в 1944-1945 годах: результаты снижались не потому, что Америка стала меньше самолётов или у японцев улучшилось ПВО, а потому что кончилось всё, что можно было утопить. Похоже, заканчивается и то, что можно утопить. Путин официально заявил, что дан приказ о максимально сильных ударах по топливно-энергетическому комплексу, логистике и складам. Украинцы в пабликах пишут, что ужас, кошмар, наступает конец. Но все аналитики в один голос сообщают, что это ещё далеко не конец: они пока просто пытаются ослабить сообщения о том, как всё плохо, но пройдёт месяц-два при прежней интенсивности ударов, и то, что сейчас является фейком, станет правдой. Ситуация с разрушением энергетического комплекса ставит под сомнение возможность противника воевать. Очень интересно сообщение, которое я до сегодняшнего дня считал фейком. Было интервью высокопоставленного украинца, который заявил примерно следующее: «Да, мы размещали и будем размещать наши объекты в условиях гражданской застройки, поскольку это хорошее прикрытие. Каждый украинец должен понимать, что его жизнь гораздо менее значима, чем жизнь оператора ЗРК, человека на фронте или в правительстве. Они должны гордиться, что тоже подвергаются риску наряду со всеми воюющими. Мы прикрывались вашими телами, вашими детьми и дальше будем это делать». Я считал это фейком. После заявления Зеленского о том, что они собираются сбивать гражданские самолёты, я начинаю думать, что и это может быть правдой. И встаёт естественный вопрос: как великий и уважаемый народ мог довести ситуацию до такой? Возможно, корни в чём-то глубоком, история уже это видела, как минимум недавно. Всё равно это выглядит страшными сумерками мышления, сумерками нации, сумерками понимания. Самое трагическое, что большая часть жителей Украины, наверное, находится под влиянием пропаганды, но все мы под воздействием той или иной пропаганды. Что ж говорить? Они считают, что ещё возможно, Украина ещё может победить. Весь ужас в том, что в нынешней ситуации для страны давно исчезла граница между победой и поражением. Независимо от того, что будет записано в учебниках истории, даже независимо от того, что произойдёт с Россией, Украину это уже не может спасти. Я помню, задолго до войны, когда отношения были гораздо более дружескими, шёл разговор, что украинское государство после 1991 года не состоялось и нужно его переоснование. Но тогда ещё было что переосновывать. Сейчас переосновывать нечего. Это мы тоже должны чётко понимать.