где-то в середине из Half Man выкачали весь воздух, и мне на мгновение показалось, что перед нами новое издание «Переходного возраста» — аттракцион буллинга, драма кухонной раковины, где тебя сейчас и утопят, как в незабвенном прологе «Казино Рояль». но территория, на которой Ричард Гэдд работает в полную силу, начинается тем, где большинству «все понятно». примечательно, впрочем, что то, что в действительно все сложно — запутанно, замешано на многолетнем самосаботаже, — не означает, все теперь сходит с рук: боль объясненная не обнуляет боль причиненную. как и два года назад, когда «Олененок» взял на рога полмира, критики ищут для радикального в своей честности искусства Гэдда какие-то удобные рамки: к части художника, он уходит от апперкота «вы же снимали про токсичную маскулинность?», мягко блокирует джеб «как на ваш замысел повлиял феномен маносферы?». может быть, в сравнении с арией DTF — с которым у Half Man ближе к концу возникают не только тематические, но и интонационные параллели, — это грубоватый медвежий рык, ну так что же: Гэдд создал медведя настоящего, в натуральную величину и с взаправдашними когтями. создал из себя