В недавнем интервью с Григорием Чхартишвили (читающей публике он известен под псевдонимом Борис Акунин) вопрос мне внезапно задал герой интервью: «Опишите себя одним словом», — попросил он. Я, не задумываясь ответила: «Мама». С тех пор не было и дня, чтобы я не думала о том, верно ли сказала. Дети мои надо мной посмеиваются: как можно из всех своих ипостасей выбрать именно эту? Но чем дальше, тем больше я понимаю, что то, что я мама четверых детей описывает меня больше, чем любое другое определение. Все они сейчас более-менее вошли в подростковый возраст и домой я, порой, захожу как в клетку с тиграми. Но не отчаиваюсь и стараюсь побольше читать на трудную тему связи мамы и ребенка. Давно известно, что при беременности клетки пересекают плаценту в обе стороны. К концу 1990-х доказали, что клетки плода способны сохраняться в крови матери несколько десятилетий, а клетки матери могут долго оставаться в крови ее ребенка. Потом исследователи нашли материнские клетки у детей и в сердце (по крайней мере, у некоторых), а в этом году было заявлено, что их нашли и в мозге ребёнка, причем они присутствуют там всю его жизнь. Зачем природе нужно, чтобы всё было устроено именно так? Биологический ответ: затем, что часть материнских клеток участвует в формировании развивающейся иммунной системы. Но по-любому получается, что мы наследуем не просто ДНК матери – мы сохраняем в себе её живые частицы. А значит, у моих фраз «сынок понимаю, что ты чувствуешь» и «доченька, я всегда с тобой» — есть вполне себе научное объяснение. (Все участники этой фотографии уже на четыре года старше)