Неинтересный скальд⚔

🧤🤑ПРЕТЕНЗИИ МЕДИЕВИСТА К МИР-СИСТЕМНОМУ АНАЛИЗУ (1/2) Продолжаем наш «методологический разнос» и переходим по заявкам из комментариев к мир-системе. Если цивилизационный подход грешил излишним спиритуализмом и поиском культурных ДНК, то мир-системный анализ (далее – МСА) – это другая крайность. Снова буду говорить с медиевистических позиций, и с них эта схема также становится прокрустовым ложем, на котором средневековая история либо теряет голову, либо что-то еще, но, как факт, остается инвалидом. 1. Сразу оговорюсь: я не буду говорить, что МСА совсем уж неприменим к Средневековью. Дж. Абу-Лугод, А.Г. Франк, Кр. Чейз-Данн и иже с ними давно доказали обратное, показали, что трансъевразийские связи XIII-XIV веков были реальны и значимы. Проблема не в том, что МСА видит эти связи. Проблема в том, каким языком он о них говорит. И этот язык – глобального капитализма – оказывается эпистемологическим насилием над материалом. 2. МСА родился как ответ на европоцентризм: Валлерстайн вроде как хотел показать, что Запад – не единственный центр, а, например, «долгий XVI век» – не неизбежность, а случайность. Благая вроде цель – давно было пора. Но на практике конструкция с центром, периферией и полупериферией всё равно работает как телеологическая машина. Она читает историю задом наперёд, выискивая в Средневековье протокапитализм, зародыши мировой экономики, долгие циклы накопления. Средневековье снова становится черновиком, прелюдией к тому, что ДОЛЖНО БЫЛО случиться в Европе. И вот мы снова лишаем средневекового человека его горизонта. Ибо он не жил в мировой экономике в валлерстайнианском ее смысле. Он жил в экономике морального спасения, локального статуса, феодальной ренты и сакрального обмена. Его действия не вписываются в матрицу обмена, потому что он просто не был homo economicus. 3. МСА часто критикуют за то, что он ищет систему там, где ее не было, говоря, что до XVIII века никакой системы не было в принципе. На мой взгляд это не совсем верно. Были узлы, хрупкие, но реальные связи: падение Багдада или чума в Китае действительно запускали каскадные сбои по всей Евразии, и это как раз доказывает, что связи были системными. Но вот в чём подвох: МСА снова описывает эту системность языком капиталистического накопления. А это язык, который не работает с феодальной рентой, транзитной торговлей реликвий или обменом дани. Назвать Шёлковый путь «мировой системой разделения труда» – это не как таковая ошибка факта, это ошибка категории. Это, для понимания, как описать работу нервной системы языком логистики всем небезызвестной корпорации вайлдберрис: вроде бы все про перемещение, но почему-то, как же так получилось, суть утрачена. Система в Средневековье безусловно была, но это была другая система, с другой логикой связности, другой динамикой. МСА же подменяет анализ этой специфики поиском знакомых лекал. 4. Если цивилизационный подход забывал про материю, то МСА грешит обратным: он пытается перевести всё сакральное на язык издержек, ресурсов и идеологической надстройки. Товарищи блестяще расписывают, как периферия поставляла центру лес и меха, но буксуют, когда нужно объяснить, почему люди массово шли на костры, почему вспыхивали флагелланты и т.д. И дело даже не в том, что МСА игнорирует религию – это тоже упрощение. Дело в том, что он не умеет с ней работать. Для МСА чума – это «демографический шок, перестраивающий рынок труда». Для средневекового человека чума была Божьей карой и концом времён. И именно это убеждение, а не «колебания цен на зерно», диктовало поведение: бегство в монастыри, погромы евреев, появление флагеллантов, пересмотр представлений о смерти. Жак Ле Гофф в «Кошельке или жизни» показал, что в Средневековье сакральное и материальное были неразделимы. МСА же, лишь частично, но всё равно продолжает выдёргивать материю из её сакральной оболочки, и получает не средневековую экономику, а её карикатуру – средневековую сову на капиталистическом глобусе. ПРОДОЛЖЕНИЕ В СЛЕДУЮЩЕМ ПОСТЕ