shoes&drinks

Раз уж меня позвали — отвечаю) Первое и главное: кому надо, и так знают, кто где работает. Индустрия крошечная, все друг у друга на виду, и опытный хедхантер соберёт полный оргчарт любого дома за вечер — по LinkedIn, по кредитам в шоу-ноутах, по чужим сторис с корпоративов. Так что «не раскрываем фамилии, чтобы не увели» — это защита не от конкурентов. Уводят не через кредиты и фотки в соцсетях, уводят через зарплату и отношение — и если единственное, что удерживает вашего ведущего конструктора, это то, что о нём никто не знает, у вас проблема посерьёзнее кадрового голода) Второе: вывод ателье на поклон (или в соцсети) — это вообще-то любимая фишка Пьерпаоло, он в Valentino делал это регулярно, и это всегда считывалось как жест искренний, а не пиаровый. Разница с кейсом Balenciaga ровно в деталях: одно дело вывести ателье на поклон, другое — выделить бюджет на фотографа, сфотографировать красивые лица в белых халатах и подписать «Бруно, креативная студия». Первое — сценография, второе — какое-никакое признание. И третье: анонимность ателье и команды — это вообще не «священная традиция кутюра», а довольно свежая корпоративная привычка. В золотую эру дома своими людьми гордились поимённо: Маргерит Карре, техническая директриса Dior, — фигура, вошедшая в историю моды, Диор в мемуарах благодарил своих сотрудниц по именам, а его première эпохи New Look звали Пьер Карден — и мы знаем, чем это закончилось. Имена стали исчезать ровно тогда, когда дома перестали принадлежать людям и стали принадлежать группам: бренд превратился в актив, а люди — в «ресурс», который положено обезличивать. Так что 1Granary требуют не революции, а реставрации)