Шхуна Ганжа

тут в наш сельский клуб опять привезли свежий французский фильм с субтитрами - зимой это была "Новая волна" про Годара, а сейчас это "Большая арка" про архитектора времен Миттерана. Купили последние два места, в зале Иллюзиона народу видимо-невидимо. И там и там буржуазный французский кинематограф настойчиво живописует нам один и тот же тип странного человека, который вбил себе в голову некую новаторскую идею и не намерен отступать, при том что человек этот слабый, нездоровый, интравертивный и временами нудный и скорее неприятный. И при том оба фильма полны восхитительных примет времени, среди которых выделяется некоторое бросающееся отсутствие у его героев всякого обаяния, которое они специально как бы приглушают, но по-разному - в духе 1960-х и в духе 1980-х, из-за своей предельной серьезности. И вот это делает такое кино совершенно иностранным, а его героев совершенными иностранцами. У нас на Руси принято быть обаятельными - чертовски, просто или хотя бы, а актеры, играющие главных героев, обаятельны настолько, насколько это возможно. Обаяние изображает и глубину, и странности, и железную волю и всё прочее. Здесь же все шиворот-навыворот: актеры изображают поверхностные черты, не позволяя себе никуда углубляться и что-то там вскрывать, и от этого зрелища невозможно оторваться, поскольку такое бережное, трепетное отношение к чужой и своей личности не похоже ни на что в нашем отечестве. И как всегда у французов предельное внимание к материальности и деталям рецепта творчества и ремесла. Архитектурный или кино- шедевр - это как бы такой рататуй, состоящий из простых ингредиентов, но со своим секретом, который состоит в угадывании природы мрамора, движения, кабачка, сливочного масла, железобетонной конструкции, власти, образа, плёнки, человека, встречи, прощания, смерти и тишины. И поэтому все в нашем селе любят французское кино, хоть мы тут и осанистей, статней, мускулистей пригожей лицами и в целом все нормальные, без выкрутасов