Шхуна Ганжа

Лев Николаевич - Софье Николаевне 19 июля Софья Николаевна, пишу скоро, чернила и бумага закончились и письмо придет нескоро. Расскажу, как ходил к Гоголю. Ты, наверное, знаешь, что с ним, да и все знают, поэтому не буду повторять. Сидит и называет себя здесь мертвецом, ест сырые макароны, которые называет аль дентой и утверждает, что они снимают спазм желчного пузыря. На улицу ходит редко, но записывает в дневник все слышанные за день звуки. Он неприятно религиозен и всегда таким был, говорить с ним от этого невозможно, ты знаешь. Дал ему денег, а он не взял. Он из тех, для кого религия выше человека и всего остального, я его переспорил, а он только замолк и перестал двигаться. Тогда я стукнул его напоследок по плечу и он как будто очнулся, расплылся улыбкой и стал что-то шептать. Но пишет хорошо, я зачитался и домой унес целую кипу написанного им. Для тебя писатель всегда разумный порядочный человек, но посмотри внимательно: разве ж это так? Куда ты меня тянешь? Я вот простой матрос и доволен своей жизнью, и ничего кроме романсов писать не желаю. Отстаньте же от меня все. Твой ЛН