Шхуна Ганжа

почему незаинтересованные мимолетные и случайные разговоры взрослых с детьми так продуктивны? Язык ребенка находится в становлении и потому вынужден придерживаться сиюминутно принимаемой легенды и помещать себя в рамки социальных схематизмов. В свою очередь, жизнь взрослого полна тайн, недоговоренностей и бесконечного вранья. Встретившись, эти два субъекта невыговариваемой речи производят обмен легендами - детской, которая только нащупывает границы правды и лжи, и взрослой, которая уже содержит в себе признание невозможности никакой правды. - Понимаешь, - говорит взрослый, - и в этот момент уже ничего не понимает. акула, о которой мне рассказал шестилетний парень, рейс которого тоже задержали, вначале рассказа была убита пятью стрелами отца-ныряльщика, затем к ее убийству стал причастен старший брат рассказчика, а в конце рассказа и он сам. Он подавал отцу стрелы, первую из которых тот направил прямо в акулий глаз, и тут же попал. Оставшимися стрелами брат ребенка-нарратора добил хищную тварь, и все пошли играть в футбол, а акула так и осталась плавать вверх брюхом, засоряя черный океан. Смелый и отважный отец в оставшееся от охоты время продает всяких кур и всякое мясо, прося за каждую тушку не менее трехсот тысяч рублей. Бабушка нарратора живет в Италии, греется на солнце, возраста семидесяти лет, но как говорит ему мама, невероятно молода либо должна быть признана молодой и даже юной - так положено и так и есть на самом мамином деле