Шхуна Ганжа

в новой пермской галерее мне понравился зал с мумиями и туалеты, и всё остальное тоже, а удивил меня камнерез Денисов-Уральский, которого зачем-то показывают на выставке. Этот искусный художник бросил все свои силы в Первую мировую войну на изготовление политически ответственных высказываний из полудрагоценных камней, изображая страны-участницы вражеского направления в карикатурном виде, а в виде прекрасных птиц, зверей и ангелов - страны-участницы дружеского. Сербия показана6 ежом, Болгария вшой, Турция жабой, а про Австрию и Германию и говорить не приходится. Использованы десятки техник, ручная работа и множество разнообразных пород в самой мелкой обработке. Вдохновлялся этот автор чтением газет с разделом "Новости". О подборке тактично говорится, что это творчество, но мне показалось нечто другое. В зале с мумиями меня заинтересовала молодая с косами сотрудница, стоящая неподвижно в полусумраке и смотрящая за речной горизонт прозрачной стены музея. Я спросила ее, не скучно ли ей целый день смотреть на горизонт, ничего не слушая и не читая, охраняя две мумии. Она ласково улыбнулась и сообщила, что нисколечки не скучно, а работа ее длится по девять часов. Сказав это, она опять стала вглядываться в медленные воды реки Камы на горизонте. - Но ведь люди говорят, когда сюда заходят ? - попробовала я ее разговорить. - И наверное одно и то же? - - Да, мягко улыбнулась сотрудница, - одно и тоже: "эта мумия что, настоящая?" И так десятни раз за день. Она замолчала и опять с небольшой улыбкой своими невидящими от счастья глазами стала смотреть на горизонт. Туалеты мне понравились концепцией пространства, исключающей всякий голый прагматизм. Ты тянешь тяжелую многослойную дверь и оказываешься в звукоизолированном монохромном сером пространстве без единого предмета, - как бы в предбаннике, но не пустом, а очищенном от любой предметности. Внутри спрятана еще одна дверь, и вот за ней располагается санитарное помещение. Оно еще звукоизолированней, а также больше и выше по размеру, чем требуется, и поэтому человек в нем переживает возвышенные чувства, одновременно не имея их права испытывать в силу туалетного фрейма.