Шхуна Ганжа

на одном из семейных торжеств, которое в неформальной своей части создало, как это часто сейчас бывает, коммуникативную ситуацию обращения к колонке Алиса, обсуждалась привычная тема чуда коинсиденталистски приносимой информации, которое, разумеется, опытными членами семьи было квалифицировано как никакое ни чудо, а обычное подслушивание с элементами прослушивания. Как это всегда бывает с толстовскими и чеховскими семьями, часть гостей отдавало Алисе приказы, часть ее уговаривала, а часть продолжала ей удивляться и не верить техническому в их жизни. По ходу разговора стало выясняться, что самый старший возрастной слой расколот: часть его представителей мыслила окружающую действительность в терминах карибского кризиса и холодной войны, не стесняясь болтая что вздумается, стоя между ненадежным рассказчиком-телевизором и надежным слушателем-Алисой, а другая часть - в терминах 30-40-х годов, рекомендуя остальным не только не высказывать мнений, но и не болтать ни о чем и никогда, помалкивать даже при закрытых дверях и не доверять даже стенам. Учитывая солидный возраст представлявших эти позиции, это несогласие имело экзистенциальную и даже драматическую окраску, и как это всегда бывает с толстовскими или чеховскими пьесами, заканчивалось трагическими пожеланиями увидеть, чем всё закончится даже тогда, когда в силу конечности человеческой жизни, увиденное будет доступно только одному из дискуссантов