Шхуна Ганжа

без всякого эстетического страха и не испытывая ровным счетом ничего, я отправилась на рекомендованную госуслугами выставку про вечно живого политика Жириновского, прошла мимо цветущих садов утопающей в дизайнерских решениях Библиотеки им.Ленина, нырнула в переход с вечно играющим громкую кульминацию "Времен года" Вивальди струнным трио, вспомнила, что так и не оцифровала видеопленку с бегущим по этому переходу под эту музыку годовалым Лёней в 2000 году, который сделал тогда первые шаги, но понял, что ходить невыгодно, а бежать гораздо удобнее, вспомнила также как замерла от этой картины темного тоннеля, убегающего младенца и барочного концерта и чуть не потеряла Леню, выбежала к Александровскому саду и пошла прямо по нему, чего раньше избегала, забыла про Жириновского, дошла до Красной площади и решила там на книжной ярмарке разыскать новый Логос, да куда там, на ближней сцене Любовь Казарновская с молодежью исполняла романс "Дорогой длинною", а на сцене, которая ближе к Спасской башне, молодежь без Любови Казарновской исполняла музыкально-поэтические композиции с каким-то неуловимо обвинительным уклоном, а между ними была уйма книг и издательств и лекториев, заполненных под завязку со страстно- говорливыми выступающими. Книг было много и большая их часть меня удивила, да и издательств много и весьма непонятной мне направленности. Религиозные издательства были вперемешку с политическими, популярными, детскими, кулинарными, музыкальными, вокруг толпились люди и никто не был растерян или удивлен, а наоборот, все были в чем-то уверены и двигались к своему гнозису или к цели. Представители близких мне издательств что-то терпеливо объясняли тем, кто их не понимал и понять не мог. Мне понравились книги из серии для педагогов-музыкантов из-за того что они были тоненькими и писали о чем-то совершенно незначительном вроде обучения туше при исполнении поздних сонат Бетховена или роли легато у Метнера. В какой-то момент я почувствовала себя Климом Самгиным: левые, правые, разночинцы, разряженные барыни, чьи-то дети в колясках, страстные поэтессы, поповский люд, крупные холеные старцы с окладистыми бородами, реклама книг о гусарах-монахах и путешественниках заполонили мой горизонт и стали пульсировать в висках. Вспомнив, что у меня есть дело, я отправилась в престижный район Москвы Хамовники, где обнаружила множество продовольственных магазинов нижнего ценового сегмента, которых раньше здесь быть не могло. Тут я вспомнила, что должна перезвонить поэту Бычихину и перезвонила, на том конце мне сказали "Здравствуйте, я младший сын Дениса Бычихина и должен сообщить, что он сейчас занят и не может ответить". Услышав знакомые интонации и тембр, только на октаву выше, я как можно увереннее сообщила, кто я такая и получив подтверждение, что мой звонок будет передан, отправилась по ходу ветра, который дул в сторону кольцевой ветки