Шхуна Ганжа

Лев Николаевич - Софье Николаевне 22 мая Соня, низко кланяюсь! Ты, наверное, сейчас опять скажешь "кланяюсь низко и все это низко", но мне от этого не смешно, - как, впрочем, и не грустно. Беспокоит меня, что я отослал чужое письмо, того самого Ковригина. Ты же знаешь Ковригина? Его зовут на новый манер Юрием, хотя он не Юрий. Но дело не в этом, Соня! Да, я виноват перед тобой, но это не моя вина. Теперь ты прочла, что мы душили котов, хоть это и совершеннейшая ложь, мы здесь душили статуи дев, коих тут расставлено величайшее множество, на каждом шагу. Но ты поверила, я тебя ведь знаю! Ковригин бесчинствовал, он же подменил письмо. Оправдываться мне лень, как лень и думать, что ты думаешь по этому поводу. Привезу вагон майолик, как ты и просила, и желтого шёлку, и картину с распахнутым окном, я замотал ее в шёлк. Приедем и Ковртгин останется на пару лет у нас, так уж выходит и не спорь. Он мне как отец и как брат, хоть и шалит он иногда прескверно. У кого всё-таки болит ухо? У Матвея и Александра или у двух Наталий тоже? Не сквозняки ли? Лилию пересади или оставь, но тогда уж полей ее квасом, зря ты меня не слушаешь. Твой Лев PS На том фото я с собакой Карла Яковлевича и это не кошка, сзади Павел Карлович, а не княгиня Мария и это не Кёльн. Но разве тебе докажешь хоть что-нибудь.