Шхуна Ганжа

пока общественность обсуждала несколько жарких вопросов про Венецию, я смотрела кино "Арена" 1967 года режиссера Самсонова в Инженерном корпусе Третьяковки в практически пустом зале, и хотя я знала, что это за кино, я еще раз не смогла не воскликнуть "ну и кино". Сюжет там подталкивает ко всяким аллюзиям и параллелям, - но я не поддавалась, - только все происходит в цирковом павильоне, в который фашисты согнали с улиц оккупированного абстрактно-европейского города как бы всё демократическое человечество Европы в лице акробатов, клоунов, фокусников, наездников и жонглеров разных национальностей, говорящих только на своем языке, но понимаемых публикой и собратьями по несчастью без слов. Это универсум беспечных когда-то людей, даривших людям один только праздник, пролетариат подлинного искусства, теперь стоит, обтянутый в трико и блёстки и буквально дрожит перед комиссией нацистов-психопатов, почему-то до изнеможения любящих цирк, во главе с комендантом - ослабленной реинкарнацией Людвига II Баварского, упитанная муза которого тоже не прочь потанцевать на столе и спокойно жонглирует бутылками с шампанским. Чтобы не быть убитыми и не отправленными в концлагерь, цирковые артисты стараются, являя собой модель отвратительного буржуазного мира, где каждый участник бьется за место под солнцем до тех пор, пока не рухнет с кровавой пеной и тем самым не уступит это свое место другим. Помимо загнанных, падающих, гибнущих лошадей в цирковых попонах и перьях, и изможденных, растерянных, униженных и лишенных человеческого достоинства циркачей в оригинальных костюмах и избыточном гриме, в фильме есть заметный нажим на образ куклы, что, конечно, должно говорить о месте человека в преступном империалистическом мире - в этом гибриде гетто с цирком. Главная героиня - русская наездница, она не в состоянии заставить себя занять периодически освобождающуюся отвратительную кукольную вакансию, но совершает этот подвиг ради спасения жизни других. На ее лице несменяемая гримаса нескрываемой брезгливости к происходящему, в то время как у представителей других народов европейского космоса - страх, отчаяние, ужас и фрустрация. Овладев ролью куклы, русская наездница становится куклой мщения, будто в ее механике лопнула пружина. В конце концов она надевает маску погибшего клоуна, и напитав ее своими жизненными соками бросает в толпу, так что получается, что маска-душа парит над толпой и делает этого клоуна вечным и живым короче говоря, вот что происходит, если остатки Оттепели скрестить с Холодной войной, довольно жуткое это всё зрелище