Шхуна Ганжа

Ирина Викторовна Глущенко на вчерашней презентации своей книжки про Полину Знамёнкину прямо у нас на глазах изобрела теорию Дройзена, суммировав это в своем открытии, что прошлое вспыхивает в настоящем, будучи осеняемым будущим, и еще ряд антропологических и социологических теорий. Полина, оказывается, - это прибившаяся к семье Ирины Викторовны героическая женщина по имени Прасковья, фронтовая радистка, связистка и телеграфистка, которая не желала встраиваться в текущий советский порядок жизни, а интуитивно прибивалась к первым встречным хорошим людям, прибившись, таким образом, и к трудовой семье московской интеллигенции, в которой родилась Ирина Викторовна. Чтобы проделывать такие трюки и вырваться из мрачных деревенских оков, бессмысленных родственных связей и мест с вывернутой наизнанку социальностью, Полина поменяла имя, год рождения, данные в документах и жила на свете как хотела, т.е. фактически пожизненной няней и помощницей Ирины Викторовны и ее семьи. Любила она музыку и стихи и всё возвышенное, после смерти все ее рассказы и коробка с документами остались у Ирины Викторовны, которая восполнила свой долг перед памятью этой женщины и провела целое биографически-антропологическое расследование. Там много подробностей, расскажу только одну. Детство Полина-Прасковья провела в деревне, переименованной в Свободу. Когда Ирина Викторовна уже после смерти Полины отправилась в эту самую Свободу, по дороге расспрашивая всех "а вы не видели Свободу? Не знаете Свободу?", ей сообщили, что Свобода - это Коренная пустынь, в которой художник Репин писал свой "Крестный ход в Курской губернии". Но сама Полина об этом так никогда не узнала, в Бога не веровала, а жила свободной праведницей, разыскивая свою правду в стихах советских поэтесс и немецкой классической музыке