Шхуна Ганжа

я нисколько не совру, если напишу, что это первая в истории весна, когда уже в марте можно наблюдать массовое прорастание желтых цветков мать-и-мачехи сквозь камни железнодорожного полотна, когда без всякого слоя почвы, дождя и надолго установившегося тепла эти таинственные гости наших широт являют нам свои распустившиеся головы. Со мной не поспоришь, поскольку есть еще такие пространства, за которыми следить невозможно и поэтому, заметив между ржавых рельсов что-то проросшее, можно нести рассудительную чушь и делиться своими необоснованными умозаключениями. Так вот, основываясь на одной такой скудной мысли, я повторю: мы стали свидетелями невиданного, неслыханного события внезапной украшенности межрельсовых пространств, засыпанных простой щебенкой, покрывшихся от соседства с рельсами за зиму ржавым налетом. Одиночные, парные, малыми и большими кучками раскинувшиеся между переплетением рельсов цветы, застигнутые в момент своего наивысшего пробуждения, нашли в моем лице своего созерцателя, пусть и в качестве ненадежного рассказчика и свидетеля, и не имея никакой связи с чем-то, что выходит за пределы этого природно-техницистского мира, тем не менее, ненадолго вышли из него. Разве я сейчас вру, если ошибаюсь и просто преувеличиваю? Нет, ложью преувеличение называть никак нельзя, назвать это ложью было бы несправедливостью. А поскольку быть несправедливым ничуть не лучше, чем быть лгуном, во лжи меня упрекнуть нельзя