Шхуна Ганжа

раз в 5 или 10 лет я захожу в Ленинскую библиотеку, или, как называют ее с давних пор малочувствительные к языку граждане - Ленинку, осведомиться, не деконструировал ли кто ее бессмысленную систему ради просвещения умов и гуманизации самого центра Москвы. Нет, не деконструировал. Сегодня - хочется написать, меня ноги сами занесли, но на самом деле я еле заставила себя впихнуть их вкупе с надстроенным над ними туловищем, увенчанным головой, в неоткрываемую тяжеленную дверь со специальной самой тугой в Москве пружиной - я, оказавшись в этом строгом и непонятном себе самому учреждении, огляделась, и не обращая внимания на современную и как бы молодежную графику, порталы, окошки и некие признаки цифрового типа очеловечивания, нехотя прошествовала к благоденственно-зловредного типа немолодой женщине с малиновой помадой и получила от нее инструкцию встать в очередь к специальным автоматическим устройствам, вокруг которых ходили растерянные люди, нажавшие что-то не то. Как и прежде, никто не был виноват, как и раньше никуда не ушла старинная совтетская традиция холодно пожимать плечами в адрес неудачников прохождения серии формальных процедур. Те же служители строго охраняющих отрядов в специальной форме бдительно следили за каждым входящим и выходящим, но многое и изменилось. Аудиторией библиотеки теперь являются не бодрые старики в клетчатых рубахах, изучающие журналы по пчеловодству, квантовой физике и мореплаванию, а ухоженные студентки с мамами, подругами и приятелями, надеющиеся от самого пребывания в этом святилище проникнуться духом науки и получить свою порцию чтения. Также среди аудитории были и те, кто не умеет скачивать книжки и статьи и верит в их бумажное существование. Поколение пожилых женщин-консультантов сменило поколение молодых женщин-консультантов, были они с теми женщинами на одно лицо и успели заразиться вирусом непреклонности и формализма. Почувствовав себя усталым Воландом, я подошла к одной из них и обнаружив под рукой в себе зачатки демонического, тихо и участливо спросила, не изменилось ли что в библиотеке за последние десять лет: по прежнему ли нельзя ничего ни вносить, ни выносить, надо ли во всем отчитываться, оставлять вещи, устройства и бумажные листки в специальных местах хранения и вообще, не появилось ли чего-то совершенно другого. Молодая женщина была так молода, что должна была бы сказать "да откуда же мне знать, я же так молода", но загипнотизированная развязной воландовской речью, она твердо сказала - нет, всё по-прежнему, и с гордостью добавила "всё как раньше". Поблагодарив за ожидаемый ответ, я убралась надолго восвояси, поднырнув под сумевшего отворить тяжелую входную дверь начитавшегося книг гражданина