Шхуна Ганжа

к удивительным эффектам приводит принуждение к гомогенности: целая страна, дружно вручив и получив зачем-то цветы и подарки, так же дружно отправляется в кинотеатры зачем-то смотреть "Постороннего" Озона, в котором компетентными инстанциями почему-то не обнаружено никаких чуждых ценностей и ничего запрещенного. Дружно с остальными посмотрев "Постороннего", могу только подтвердить, что Озон оказался точнее самого Камю. Камю, между прочим, вредно читать в юности, а в зрелости его читать и вовсе ни к чему. Дело в том, что то, что он обозначает как "абсурд", не имеет ничего общего с юношеским чувством придирчивого наблюдения за копошащейся чужой жизнью, поэтому по-русски я бы это начало обозначила как "дурацкое" и "малосоответствующее". Юность же при столкновении с абсурдом требует сатисфакции и уличает мир в нечестности и несправедливости, - вот почему на философских факультетах, где принуждают на младших курсах читать Камю, так много мрачных молодых людей и при этом счастливых старцев. Герой Камю всем доволен и ничему не удивляется, а о справедливости, как человек не мелочный и с хорошим вкусом, думать отказывается. Дружит Мерсо с настоящим кретином, человеком-ошибкой, девушка у него ничего, но могла бы быть хуже или лучше - это неважно. Его чуждость миру состоит вовсе не в отмороженной презрительности и мечтательности, а наоборот, в нежелании питать иллюзии. У Мерсо глаз режиссера и взгляд не пресыщенного денди, а точно схватывающего все мелочи художника, и скорее всего, так Озон изобразил самого себя