Шхуна Ганжа

волею алфавитно-библиографических судеб Прилепин, Пригов, Поляков и Платонов теперь стоят на одной полке районных библиотек, которых у нас немало и которые в Москве расставлены с неслыханной плотностью. Так я впервые прочитала Прилепина. Чтобы сверить свои ощущения с объективной действительность, я заглянула заодно и в Пригова, Полякова и Платонова. Ощущения подтвердились. Прилепин - тонкий психолог в мире, где нет места никакой психологии. Он вскрывает скальпелем то, что надо было бы сгрести бульдозером. От этого получается очень странный эффект "наблюдателя на пожаре" или "комментатора утопающего". Вот, вот же как горит-полыхает, надо же. Кажется, утопающий и вправду исчез на дне - а, нет, вижу еще макушку. Психологизм Полякова другого типа: это неутоленный интерес к колебаниям морали падшего человека, при этом падшие и падающие сами виноваты и это Полякову очень интересно, хотя он сам это придумал. Если в русской литературе все "без вины виноватые", то в поздне- и постсоветской поляковской версии виноватые и всё тут, потому что и много положительного, не все ведь пали. Пригов и Платонов на фоне Прилепина и Полякова кажутся великими: они лишают себя права на психологизм, говоря регистрирующим языком страданий от лица нестрадающих от избытка страданий героев поэтому мне непонятен Русский Букер, и непонятно мастерство, которое ставит себя на службу уснувшей действительности